Терская коловерть. Книга вторая.

Так начались во Владикавказе одиннадцатидневные августовские бои.

* * *

Оса лежал за баррикадой, возведенной обороняющимися поперек Воздвиженской улицы, и томился от жажды и беспощадных солнечных лучей. Проклятые бичераховцы, атакуют беспрерывно, не дают сходить и воды напиться. Спасибо жителям слободы, помогают своим защитникам чем только могут: приносят еду и питье, забирают раненых, а при необходимости и сами, встают за баррикаду с оружием в руках.

— Гамарджоба, амханаго [70]!

Оса оглянулся, на веселый голос: перед ним сидел на корточках улыбающийся, лет тридцати грузин. На плечах у него самодельный башлык со спускающимися на грудь концами и видавшая виды суконная рубаха, подпоясанная наборным поясом, на ногах сыромятные чувяки, подвязанные у колен ремешками.

— Да бон хорж [71], — ответил Оса на грузинское приветствие приветствием осетинским и тоже улыбнулся.

— Скажи, дорогой, где тут у вас Огурцов? — спросил грузин, гладя в черные глаза, осетина своими выразительными цвета морской воды глазами. — Всю жизнь разносил людям овощи, теперь сам их ищу.

— Вон твой овощ, — рассмеялся Оса, показав на рыжеватого мужчину в выгоревшей гимнастерке, сидящего с наганом в руке за наполненной песком бочкой. — Не по зубам он пришелся бичераховцам, в горле застрял у них этот огурец.

— Спасибо, товарищ, — прижал ладонь к груди грузин и, стараясь не привлекать внимания наступающих своим башлыком, все так же на карточках перебрался к руководителю обороны Курской слободы. Тот пожал руку нежданному гостю, усадил его рядом с особой за бочку. Из их непродолжительного разговора, прерываемого вражескими атаками, Оса понял, что грузин не кто иной как связной с бронепоезда, прибывший на передний край обороны по поручению товарища Серго. Последний весьма тревожится за Воздвиженскую улицу и хочет знать истинное положение дел на этом очень важном участке боев.

— Передай товарищу Серго, — сказал в заключение разговора Огурцов, — что костьми ляжем, но слободку бандитам не отдадим.

Он еще что–то говорил связному, но Оса не расслышал его слов из–за возобновившейся перестрелки. Ого! На этот раз белые пошли в атаку при поддержке броневика. Он выполз из ближайшего переулка грязно-зеленым страшилищем и, поливая баррикаду огнем пулемета, двинулся впереди казачьей цепи.

— Гранаты к бою! — подал команду Огурцов.

Оса сжал пальцами ребристую ручку гранаты, весь напрягся в ожидании, когда броневик подползет на нужное расстояние. Но что это? Броневик, словно испугавшись брошенной из–за баррикады угрозы, остановился посреди улицы и даже стрелять перестал. Оса прислушался: сквозь ружейную трескотню из броневика доносился прерывистый скрежет включаемого стартера. Все ясно: водитель безуспешно старается завести заглохший почему–то двигатель. Казачья цепь, встреченная огнем защитников баррикады, откатилась назад и броневик остался один посреди улицы под знойным августовским солнцем. Оса представил себе, как невыносимо жарко сейчас внутри этой железной коробки.

— Что это он застрял ни вперед ни назад? — проговорил, размышляя вслух, Огурцов.

— У него что–то с мотором, — подсказал Оса. — Слышите, не заводится?

— Вот бы его кокнуть, пока он не заводится, — потер руки командир баррикады. — Только как к нему подступиться с его пулеметом?

Стрельба мало-помалу затихла. В наступившей тишине особенно явственно слышались из броневика надсадные завывания стартера. Защитники баррикады, оживленно переговариваясь между собой, с интересом ожидали, что же последует дальше. Нельзя же весь день до вечера лежать, спрятав головы от пулеметных очередей этого бронированного чудища. Да и хватит ли терпения у экипажа машины высидеть до наступления сумерек в таких адских, надо полагать, условиях?

— Эх, жаль, пушки нет! — подосадовал Огурцов.

— Зачем пушка? — проговорил в ответ лежащий рядом с ним грузин. — Гранатой можно.

— Как же ты отсюда достанешь его гранатой?

— Зачем отсюда? У нас же есть бочка.

— При чем тут бочка? — не понял Огурцов.

— Как при чем? Она же с песком. Кати ее перед собой — никакой пулемет не пробьет. Давай сюда свою гранату...

— Вот черт! И правда, — обрадовался Огурцов. — Ну и сметливая башка. Ты что, сапер по специальности или разведчик?

— Не, — покачал головой грузин, — я кинто. Торгую свежим овощем: чеснок, петрушка.

— Все равно молодец, — Огурцов подал грузину две гранаты, вместе с другими товарищами помог отделить бочку от кучи сваленного наспех разного уличного хлама.

Толкая плечом бочку перед собой, кинто ползком направился к зеленому страшилищу. Тщетно пытался поразить катящуюся по мостовой цель вражеский пулеметчик. Пули дырявили ржавое железо, застревая в песке.

— На–ка выкуси! — кричали из–за баррикады восторженные зрители. — Ишь раскорячился, как рак на мели.

— Сунь–ка ему, кацо, горячего под хвост!