Тесные комнаты (СИ)

От двери раздались ужасные, нечеловеческие крики. В грушевых деревьях, что росли неподалеку, вьюрки и певчие воробьи подняли отчаянную кутерьму, и, взмывая в небо небольшими стайками, понеслись на запад в сторону лесу, а лошади во второй от амбара конюшне подняли ржание и забили копытами в стенки своих стойл.

После того как последние гвозди были вынуты, Рой, подобно молодому дереву, что валится на неосторожного дровосека, упал Сиднею на руки.

Под его весом они оба зашатались и рухнули на землю, где оказались лицом к лицу с Браеном МакФи, сидевшим с широко раскрытыми глазами, хотя теперь стало видно, что это скорее два черных провала, и прочие следы разложения на его лице тоже наглядно выступили в лучах утреннего солнца.

Однако он по-прежнему смотрелся прекрасным и юным, и, как показалось Сиднею, был очень похож на персонажа с цветных иллюстраций их семейной библии, Ионафана или Авессалома.

Рой отхаркнул кровью, обильно окропив Сиднею ладони и руки, но тот едва обратил на это внимание, поскольку был всецело поглощен Браеном.

Затем Сидней встал с земли, поднял Роя на руки и бережно понес его ко входу в дом с кухни, однако там он поскользнулся, и, не выпустив раненного, упал вместе с ним: в результате они оба остались лежать на толстом шерстяном коврике, привалившись друг другу так тесно, что казалось стали едины и телом и ранами.

Сидней не без труда вновь поднялся на ноги и отнес Роя наверх, хотя лестница в его доме была, пожалуй, даже выше и шире, чем в особняке Ирен Уэйзи. Наверху он замешкался, в какую комнату пойти. В итоге выбрал большую, хотя на самом деле Рой спал в маленькой комнатке в конце холла.

Сидней уложил точильщика ножниц на кровать. В соседней ванной с туалетом он нашел чистые салфетки и полотенца. Он довольно долго ждал, пока вода согреется и тем временем беспокойно оглядывал помещение. Сидней захватил два куска самодельного мыла, выбрал небольшой чистый тазик и отнес все это в спальную.

Там он омыл раненного со всей заботой и умением, которым он овладел за месяцы ухода за Гаретом. Однако во время всех этих бережных процедур Рой ни разу не открыл глаз.

- Похоже, штуковина в том флаконе - дедуля всех болеутоляющих, потому что я как будто в небесах летаю, хотя я, считай, ничего не выпил по сравнению с тобой.

Сидней немного помолчал, не сводя глаз со спящего.

- Слышишь меня, Рой?

Он вновь проверил ему пульс и больше не выпускал его руки из своих ладоней.

- Конечно слышу, - отозвался Рой, но голос его звучал так, словно доносился снизу, с первого этажа. - Я знаю все, что ты делал и делаешь... я все знаю...

- Это хорошо.

- Думаешь? - Рой открыл глаза и устремил взгляд на Де Лейкса.

- Зачем ты заставил меня это сделать, Рой? - спросил Сидней, стальной хваткой сжав ему руку.

- Зачем ты сам меня до этого довел? - слабо и измученно отозвался тот.

- Выбираешь слова побольней, Рой... Что ж, давай, твое право. Говори что хочешь, если тебе так лучше. Я заслужил. Я заслужил такого, о, даже придумать не могу. У меня в голове все кувырком, Рой, я уже не знаю, кто я такой...

- А разве когда-то было иначе?

- Что иначе? У меня мысли разлетаются не пойми куда... Знал я раньше, кто я такой?... О, не знаю.

Из груди у Сиднея вырвались скорбные, жалобные звуки - так лошади иногда вторят крику хозяина.

- Мы всегда получаем желаемое, но только когда уже слишком поздно, - сказал ему Рой, перебирая пальцами волосы Сиднея, нежно отделяя густые пряди, располагая их от так, то эдак и гладя его по голове. - Мало помалу каждый обретает что хотел.

- Но зачем тебе было нужно, чтобы Браен увидел тебя прибитым, - пробормотал Сидней так тихо, словно не хотел, чтобы точильщик ножниц расслышал этих слов.

Внезапно Рой яростным рывком отвернулся и его снова вырвало кровью.

Сидней терпеливо и сонно вытер кровавые потеки и отправился в ванную слить тазик и набрать чистой воды.

Сидней стал очень спокоен. Он неотрывно смотрел на грудь Роя. Ему подумалось, что грудные мышцы у раненого были совсем как у олимпийского спортсмена-бегуна. На его груди можно было не только найти каждый мускул, который был виден так же отчетливо, как на рисунке в школьном атласе анатомии, но и, казалось, изучить вены, артерии и даже кости до самого их мозга

Он склонился над Роем и принялся целовать его снова и снова.

Раненый приоткрыл веки и потупил взгляд на Сиднея.

- Слишком поздно, Сидней - сказал он, не сводя глаз с человека, сжимавшего его в объятиях.

- Ничего подобного, Рой... Ты поправишься. Вот увидишь. Будешь как новенький. Давай позову врача.

- Нет, - равнодушно отрезал Рой. - Не хочу видеть в своем доме никаких врачей. Я сам врач. Мне известно о человеческом теле больше, чем док Ульрик и целый медицинский университет сумели бы узнать, учи они свою науку хоть тысячу лет.

- Лучше бы ты меня самого прибил к двери, - прошептал Сидней.

- Нет, нет. Тогда ничего бы не вышло. Надо было именно так.

- Хочешь возьму у тебя в рот, если слова тебя ни в чем не убеждают? - спросил Сидней, чья рука между тем подбиралась к мужскому органу Роя, и, наконец, крепко стиснула его.

- Нет.