Читаем The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография полностью

Они вспомнили только одну песню, которая родилась целиком и была записана без изменений, — «Nowhere Man» Джона. Он не особенно ею гордится.

«Я сидел, сочинял песню и подумал вдруг, что вот сижу я здесь, ничего не делаю, никуда не движусь. Дальше все было просто. Песня написалась сама. Хотя нет, я сейчас вспомнил: я тогда вообще бросил думать. Ничего не выходило. Я взбесился, решил прилечь, плюнул на все. И тут подумал, что я — Человек Ниоткуда, который сидит нигде».

Очень редко вдохновение приходит просто из воздуха. Но многое дарит окружение — прошлое (как в «Penny Lane») или настоящее («Lovely Rita»). Джон, ища идеи для песен, нередко черпает их из актуальных медиа.

«„Mr. Kite“ я просто-напросто спер. Искал песню, и весь текст прямо посмотрел мне в лицо… Это со старого плаката — я его купил в антикварной лавке. Мы ездили в Саррей, что ли, снимали ролик для „Strawberry Fields Forever“. В перерыв я зашел в лавку и там купил плакат: реклама варьете, гвоздь программы — мистер Кайт… Там также сообщалось, что выступят Хендерсоны, которые раньше выступали на ярмарке Пабло Фанка[192]. Обещали лошадей, прыжки через горящий обруч. И коня Генри. Оркестр начинал без десяти шесть. И все это в Бишопсгейте. Вот афиша, смотри. Бенефис мистера Кайта. Я почти ни слова не сочинил, только склеил списки. Буквально, слово в слово… Я этим не очень гордился. Вообще-то, это не работа. Все на автомате, потому что нам тогда срочно нужна была новая песня для „Sergeant Pepper“».

Почти на таком же заимствованном вдохновении была написана и «A Day in the Life» — лучшая, по мнению многих, песня с альбома «Sergeant Pepper».

Песню Би-би-си запретило на том основании, что там якобы упоминаются наркотики («I’d love to turn you on»[193]). Даже самому Джону эта песня нравится.

Большинство слов в первой части — в куплетах, начинающихся с «I read the news today, oh boy»[194], — взяты из настоящих новостей, которые Джон читал в тот день, когда писал песню.

«Я писал, и передо мной на рояле лежала „Дейли мейл“. Я ее открыл на „Кратких новостях“ — или „Далеко и близко“, как они называются? И там был абзац про то, что в Блэкбёрне, Ланкашир, обнаружено четыре тысячи ям. Когда мы стали записываться, в том куплете не хватало одного слова. Я знал, что строчка должна быть: „Now they know how many holes it takes to… что-то… Albert Hall“[195]. Куплет абсурдистский, но почему-то никак не приходил на ум глагол. Какая связь между дырками и Альберт-Холлом? А Терри сказал „fill“ — влезет в Альберт-Холл. И сложилось. Наверное, я это слово и искал, но не мог нащупать. Другие необязательно подсказывают — они просто говорят слово, которое ты и так искал».

О фильме, упомянутом в песне, газета не писала — это отсылка к фильму, в котором только что снялся Джон, «Как я выиграл войну». Речь в нем о победе английской армии в войне. Фильм был снят по роману.

«The lucky man who made the grade»[196] косвенно отсылал к другу Джона и остальных битлов Таре Брауну, погибшему в автокатастрофе. Особенно с Тарой дружил Майкл Маккартни. В тот день в газете сообщалось о гибели Тары.

«Я не описывал аварию точно. У Тары все нормально было с мозгами. Но я думал про это, когда писал куплет. И Тара не был в палате лордов, но он сын лорда Оранмора и Брауна, из рода Гиннессов, — а это практически пэр».

Слова «Goodmorning, Goodmorning»[197] пришли из телевизионной рекламы хлопьев. «Я часто фоном включаю телевизор, когда сажусь за фортепиано писать песни. Когда я не в настроении и мало что могу из себя выжать, до меня долетают слова из телевизора. „Goodmorning, Goodmorning“ я так и услышал».

Очень часто песня рождается из ритма, в который потом вставляются слова, — первоначальные три-четыре ноты повторяются и развиваются в уме либо за роялем.

Однажды дома в Уэйбридже Джон услышал где-то вдалеке полицейскую сирену. Две ноты, верхняя и нижняя, раз за разом, — примитивные завывания. Ритм застрял у него в голове, и он стал обыгрывать его, подбирая слова.

«Mis-ter, Ci-ty, p’lice-man, sit-tin, pre-tty»[198].

Он слегка переставил слова — «Sitting pretty, like a policeman»[199], — но дальше у него не пошло. Он сказал, из этого вырастет песня, но прямо сейчас ею заниматься ни к чему. Можно вытащить ее в следующий раз, когда понадобится. «Я записал на какой-то бумажке. Я всегда боюсь, что забуду, и поэтому записываю, но не забываю».

В тот же день он записал еще несколько слов, совершенно нелепых, просто под ритм.

«Sitting on a cornflake, waiting for the man to come»[200]. Мне послышалось, он сказал «van»[201] вместо «man», — я ошибся, но так ему понравилось больше, и он сказал, что использует «van».

У него в голове была еще одна мелодия. Она возникла из фразы «sitting in an English country garden»[202]. Так Джон проводит минимум два часа каждый день — сидит на крыльце под окном своего дома и смотрит в сад. На сей раз, думая о том, как он это делает, он повторял фразу, пока не родилась мелодия.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Ньювейв
Ньювейв

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка
Ференц Лист
Ференц Лист

Ференц Лист давал концерты австрийскому и российскому императорам, коралям Англии и Нидерландов, неоднократно встречался с римским папой и гостил у писательницы Жорж Санд, возглавил придворный театр в Веймаре и вернул немецкому городку былую славу культурной столицы Германии. Его называли «виртуозной машиной», а он искал ответы на философские вопросы в трудах Шатобриана, Ламартина, Сен-Симона. Любимец публики, блестящий пианист сознательно отказался от исполнительской карьеры и стал одним из величайших композиторов. Он говорил на нескольких европейских языках, но не знал родного венгерского, был глубоко верующим католиком, при этом имел троих незаконнорожденных детей и страдал от непонимания близких. В светских салонах Европы обсуждали сплетни о его распутной жизни, а он принял духовный сан. Он явил собой уникальный для искусства пример великодушия и объективности, давал бесплатные уроки многочисленным ученикам и благотворительные концерты, помог раскрыться талантам Грига и Вагнера. Вся его жизнь была посвящена служению людям, искусству и Богу. знак информационной продукции 16+

Мария Кирилловна Залесская

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка