The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография

«Он хотел, чтобы песня была нежной и мечтательной, — вспоминает Джордж Мартин, — а получилось, сказал он, слишком сумбурно. Попросил новую партию струнных. Я написал новую партитуру, мы ее записали. А ему опять не понравилось. Все равно не то. Теперь он захотел соединить первую часть ранней записи со второй частью новой. Нельзя ли их совместить? Я сказал, что это невозможно. Они в разных тональностях и в разном темпе».

Джордж Мартин бился над решением этой задачи, чтобы не записывать все заново, и заметил, что, если ускорить первую часть на пять процентов, она совпадает со второй не только по скорости, но и по тональности. Ему ненароком и без лишних сложностей удалось их соединить.

Когда битлам говорили, будто что-то невозможно, они это пропускали мимо ушей. И ни капли не переживали, если Джордж сообщал, что их новые идеи — на самом деле старье. Под конец «She Loves You» они родили идею — им казалось, новую: спеть последнее «yeh yeh» с добавленной секстой. «Я им сказал, что это пошлость. Гленн Миллер так делал двадцать лет назад. Они сказали: „Ну и что? Мы так хотим“».

Свою работу с битлами Джордж Мартин разделяет на два этапа. «Поначалу они ужасно во мне нуждались. Они ничего не знали и целиком полагались на меня — это я должен был воспроизводить их звучание, этот оглушительный звук, с которым они выступали в „Кэверн“ и которого никто еще не записывал. Клифф с The Shadows и им подобные играли тихо-смирно… Второй этап — это сейчас, когда они знают, что хотят записать, но предоставляют мне аранжировку. А в промежутке я превратился из великого звукорежиссера перед четырьмя пацанами из Ливерпуля в нынешнего себя, который цепляется за остатки былого звукорежиссерского могущества».

Джордж Мартин надеется, что это отчасти шутка. Он и «Битлз» вообще любят друг над другом подшучивать. Битлы его слегка подкалывают. Его в свою очередь забавляют их простодушие и наивность. Он боится, что эти свойства однажды заведут битлов слишком далеко — не в музыке, а, например, в кино, где они не захотят слушать советы опытных людей. Он считает, с телефильмом они слишком замахнулись. И судя по отзывам британских критиков, он прав.

По мнению Джорджа Мартина, самый выраженный многогранный музыкальный талант — у Пола, который умеет практически довести мелодию до ума. «Он из них двоих — Роджерс и Харт[213]. У него бывают прекрасные поделки. Вряд ли он сильно этим гордится. Вечно старается сделать лучше, сравняться с Джоном талантом к слову. Познакомившись с Джоном, Пол стал добиваться более глубоких текстов. Если бы не Джон, сомневаюсь, что Пол написал бы „Eleanor Rigby“… Полу нужна аудитория, а Джону нет. Джон очень ленив, а Пол наоборот. Если бы не Пол, Джон все бросал бы на полпути. Джон пишет для забавы. Ему хватило бы играть свои песни для Син. А Пол любит зрителей… У Джона очень любопытное представление о музыке. Однажды я поставил ему „Дафниса и Хлою“ Равеля. И он признался, что не понимает, потому что мелодические линии слишком длинные. Сказал, что для него писать музыку — это придумывать фрагменты, а потом их соединять».

И у Пола, и у Джона есть природный музыкальный талант и оригинальность, но выражаются они по-разному. Пол сочиняет легкую приятную музыку — «Michelle», «Yesterday», — а у Джона музыка агрессивнее, не так ровна — скажем, «I Am the Walrus». Отчасти это диктуется характером. Задолго до того, как они стали писать музыку, Джон был агрессивнее и грубее, а Пол мягче и гибче.

Но наверное, удивительнее всего в этом композиторском дуэте то, что после десяти с лишним лет тесного сотрудничества оба сохранили яркую индивидуальность. У каждого свой уникальный облик.

Мало того, у обоих индивидуальность за эти годы стала только ярче. В рок-н-ролльный период их песни были очень похожи, но после «Yesterday» песню Пола не так уж трудно отличить от песни Джона. Друг на друга они влияли: Пола подстегивало желание лучше писать тексты, Джона подгоняла рьяность и самоотверженность Пола. Но они все равно очень разные.

Их музыку постоянно анализировали, восхваляли и интерпретировали — с самого начала, с 1963 года, когда музыкальный критик «Таймс» восторгался их «пандиатоническими кластерами». Считается, что на них самих повлияло все на свете, от негритянского блюза до венгерских танцев.

Едва стало известно, что они употребляют вещества, в песнях тут же стали выискивать всевозможные наркотические аллюзии. Утверждалось, что даже слово «help»[214] в песне для Ринго «A Little Help From My Friends» обозначает марихуану. И что в названии «Lucy in the Sky with Diamonds» зашифрована ЛСД, хотя это чистое совпадение. Сын Джона Джулиан нарисовал картинку — его одноклассница Люси в небе. В Америке под фразой из песни «meeting a man from the motor trade»[215] понимали подпольного акушера.