The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография

«Я написал первую часть, дал послушать Полу. Теперь, говорю, нам надо середину. А давай, говорит, так: „Woke up, fell out of bed, dragged a comb across my head“[208]. Это была песня, которую он сам написал, не зная, над чем работаю я. Ага, говорю, в самый раз… Потом мы решили, что нам нужна связка, нарастающий шум, который вернет нас к началу. Мы хотели хорошую концовку, и надо было придумать, какое там подойдет сопровождение и инструменты. Как и все наши песни, не получается ничего цельного до самого конца. Они по ходу дела постоянно развиваются… Часто так бывает, что я придумываю музыкальное сопровождение сразу, но оно не подходит. Когда записывали „Tomorrow Never Knows“, мне представлялось, что там фоном должны распевать тысячи монахов. Это, конечно, неосуществимо, и мы сделали иначе. Надо было мне поближе подобраться к этой идее с поющими монахами. Я теперь понимаю, что этого песне и не хватает».

Длительная поездка в Индию к Махариши весной 1968-го подарила им идеальную среду для сочинения песен — и вовсе не индийских. Странная чуждая обстановка Гамбурга вызвала к жизни их ливерпульское звучание. (Маршал Маклюэн, полагающий себя специалистом по «Битлз», утверждает, будто это доказывает его теорию о том, что, когда новая среда охватывает старую среду, эта старая среда становится формой искусства.) Индия подействовала на них схожим манером, во всяком случае на Пола: она вернула его к сильным детским впечатлениям, голливудским мюзиклам и вестернам.

Так или иначе, возвратившись в Англию, Джон и Пол написали по шесть-семь песен — хватало на новый альбом. Они даже придумали формат: альбом будет состоять из песен несуществующего мюзикла. Называться он должен был «Doll’s House»[209], где «Долл» — девичье имя, а дом ее — обитель наслаждений, в которой собираются все действующие лица этого фиктивного мюзикла. Но выяснилось, что названием «Doll’s House» уже воспользовались до них[210].

Пол, вернувшись, играл свои песни (под «ла-ла-ла» Джейн) всем друзьям, которые к нему заходили, особенно когда они норовили поведать ему сагу обо всем, что пошло коту под хвост, пока его не было: «Нет-нет, не рассказывай, лучше послушай». Затем он приступил к песне про Rocky Racoon[211], который вселился в номер и нашел там только Гидеонову Библию. На рифме «Bible» и «rival» Пол покаянно кривился. Еще он написал песню про мусор на свалке. Посреди строки про «broken hearted jubilee mug»[212] он прервался и сказал, что «jubilee» ужасно приятно петь, правда? Еще у него была песня про девушку, которая сидит вдалеке под красным зонтиком. Там было несколько слов, но в основном «ла-ла». Больше всего Полу нравилось исполнять всем подряд композицию под американский псевдофолк о том, как шикарно опять вернуться в СССР. На припеве он изображал The Beach Boys. Его брат Майк сказал: может, самих The Beach Boys на припев пригласить? Но Пол сказал «нет». Ему еще оставалось заполнить в этих песнях немало лакун, но, исполняя их перед кем-то, он не просил советов, как Джон, и даже не выпендривался. Он просто делился радостью от зарождения новых песен — пока не закончил их и не забыл навеки.

Джону, Полу и Джорджу нелегко воспроизвести то, что вроде бы звучит у них в головах, но Джорджу Мартину приходится попотеть больше всех. Они вываливают на него куски фонограммы, которые порой невозможно увязать, или ставят перед ним неразрешимые задачи, отнимающие не один час работы. На съемках «Magical Mystery Tour» они решили, что можно снять павильон «Студий Шеппертона», предупредив об этом за неделю; теперь им вдруг на завтрашний вечер занадобился оркестр из сорока человек. И ожидается, что Джордж Мартин раздобудет им оркестр.

Джордж Мартин иногда посмеивается над недостатком их музыкального образования. «Они хотят, чтобы скрипка взяла фа малой октавы, а скрипки, сами понимаете, так не умеют».

Однако он одобряет их способ наложения звуковых дорожек для получения нужного звучания. В звукозаписи ему всегда нравилась электроника, еще с тех времен, когда он записывал разные смешные шумы для Питера Селлерса. По оценкам Джорджа, битлам зачастую не помешали бы не четыре, а шестьдесят четыре дорожки, чтобы вместить все звуки, каких им хочется.

«Однажды я видел фильм о Пикассо за работой. Он начинает с основной идеи, а потом ее дополняет. Ключевой замысел остается, но видоизменяется, потому что он много всего добавляет поверх. А иногда изначальная идея просто исчезает».

Сложности возникают, когда надо не просто добавлять что-нибудь на записанную дорожку, а сопрягать фрагменты двух дорожек. Одной из самых сложных в техническом плане была «Strawberry Fields». «Битлз», как всегда, записали свои дорожки, а потом Джон, прослушав их дома, решил, что всё нужно переделать.