The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография

Но есть пути и получше. Я, вообще-то, ничего не имею против идей и методов христианства. Сейчас я бы вряд ли отпустил ту шутку про Иисуса. Я теперь представляю себе мир иначе. Мне кажется, буддизм проще и логичнее христианства, но против Иисуса я ничего не имею. Пускай Джулиан учит про Иисуса в школе, но еще я ему расскажу, что есть много других Иисусов, расскажу про буддийских Иисусов — они тоже хорошие люди.

Когда я пошутил про Иисуса, куча народу стала присылать мне про Него книжки. Я много прочел и кое-что узнал. Например, что Англиканская церковь не очень-то религиозна. В ней слишком много политики. А эти две вещи несовместимы. Нельзя быть и могущественным, и чистым. Может, выяснится, что и гуру такие же: что там тоже одна политика. Не знаю. Я знаю, что стал самоосознаннее. Хочу узнать больше.

Трудно сказать, нужно ли быть бедным или нет. По-моему, я бы смог от всего этого отказаться. Масса энергии тратится впустую. Но мне нужно время — понять, ради чего я отказываюсь, на что я все это меняю. Вполне вероятно, в конце концов я откажусь от всех материальных благ. Но пока я хочу найти себя».

Син говорит, что заметила в Джоне перемены. Пожалуй, он стал мягче. Тише, терпимее. Но по-прежнему не слишком общителен. «Может, я эгоистка, — сказала Син. — Но мне гораздо проще, если он со мной делится».

Джон признает, что никогда не отличался общительностью. В одном иллюстрированном приложении он прочел интервью со своим шофером Энтони. Тот рассказал, как возил Джона по Испании во время киносъемок и, бывало, часами не слышал от него ни слова. «Я тогда и не сознавал, что все время молчу».

Его личный рекорд — ничего не делать и ни с кем не общаться трое суток. «Тут я профи. Могу встать с постели и сейчас же приступить к ничегонеделанию. Сижу на крыльце, смотрю в никуда и думаю, пока не наступает время идти спать».

Джон не считает, что это бессмысленная трата времени. Он транжирил время гораздо больше сразу после гастролей, когда ежедневно валялся в постели до трех часов дня. Теперь, по крайней мере, он старается вставать так, чтобы застать дневной свет. Говорит, раз уж он ничего не делает, вполне можно заниматься этим под солнышком.

Даже когда Джон пытается общаться, Син, как и тетя Мими, понимает его с трудом. Впрочем, сейчас, увлекшись буддизмом и Махариши, он старается выражаться внятнее.

«Ну да, мне трудно проводить время с людьми. В этих разговорах нет никакого смысла. Иногда я их веду — это такая игра, я проверяю, умею ли. Как поживаете? Который час? Как у нас дела? И прочая чушь.

Главное, больше и говорить-то не о чем. Мысленно я общаюсь постоянно и с бешеной скоростью, но выражать это словами — пустая трата времени.

„Битлз“ между собой разговаривают шифром. Мы всегда так делали, особенно на гастролях, когда вокруг толпы незнакомых людей. Мы с другими людьми толком и не общались. А сейчас, когда мы почти не встречаемся с новыми людьми, разговоры вообще ни к чему. Мы и так друг друга понимаем. Остальные нас не волнуют.

Время от времени, хотя мы друг друга и так чувствуем, мы встречаемся и болтаем, говорим всякие слова вслух, а то можно забыть, о чем договорились.

Я часто грежу. Это то же самое, что пустая болтовня, так что, видимо, на пустую болтовню я зря так ополчился. Обыкновенные грезы наяву: что буду сегодня делать, вставать или не вставать, писать песню или не писать, нет, я не буду подходить к телефону.

Все равно разговоры — самая медленная коммуникация. Музыка гораздо лучше. Мы общаемся с окружающим миром через музыку. Вот в нашем американском отделении постоянно крутят „Sergeant Pepper“, чтобы понимать, о чем мы думаем тут, в Лондоне.

Иногда на меня находят разговорные припадки. Тогда я иду болтать с Дот, Энтони или с садовником — проверяю, не разучился ли. Они страшно удивляются».

Самая отчетливая перемена в Джоне — очевидный спад агрессии. Это заметили все его близкие друзья. И все считают, что причина тому — успех.

«Это заняло кучу времени, — рассказывает Айвен Вон, его школьный друг. — Еще пару лет назад у него были вспышки враждебности: он не желал ни с кем разговаривать, грубил, хлопал дверью. А сейчас может даже сказать человеку „Заходите, присаживайтесь“».

Пит Шоттон, еще один друг детства, открывший «Эппл-бутик», тоже считает, что Джон теперь не такой колючий.

«То хорошее, что я всегда в нем замечал, вышло на передний план. Только учителя какие-нибудь видели его исключительно в черном цвете. В те времена никто бы не поверил, что́ вижу в нем я.

Хорошо, что он сейчас так счастлив. Он все детство и юность добивался первенства. Ему нужно было всегда быть лидером, и ради этого он либо со всеми дрался, либо, если противник был сильнее, унижал его издевками и сарказмом.