The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография

Обыкновенный вечер в семье Леннон вполне обыкновенен. Нынешним обыкновенным вечером в дверь позвонили два коммивояжера — представились австралийскими студентами, которые продают журналы. Джон открыл дверь сам и впустил их в дом. Они рассказали, что у них конкурс: кто раздобудет больше подписчиков. А премия поможет им учиться. Ну, так они утверждали. Ладно, сказал Джон, хорошо, что мне сделать? Они достали список журналов и попросили отметить, какие он хочет прочесть. Джон поставил кучу галочек, и студенты-коммивояжеры сказали, что подписка обойдется ему в 74 фунта. Хорошо, сказал Джон, обождите, я поищу деньги. Нашел он только 50 фунтов на хозяйство. Отдал их студентам. Те сказали, что нормально. Потом сказали «большое спасибо» и удалились.

Син приготовила ужин. Начали с дыни, затем съели по тарелке холодного мяса с овощами. Джон мяса не ел — он стал вегетарианцем. Ужин запивали молоком.

У Джона из зуба выпадала пломба — он постоянно нашаривал языком дырку в зубе и за едой как-то хлюпал. Сходил в кухню к холодильнику за молоком. Отхлебнул ледяного молока прямо из бутылки. Син заметила, что это не на пользу его зубу.

За ужином работал телевизор. Все развернули стулья так, чтобы смотреть. Время от времени Син или Джон переключали каналы. Ни на одной передаче не задерживались дольше десяти минут. Джон молча смотрел сквозь очки и витал в облаках, словно заблудился. Син между делом читала «Дейли миррор». Джулиан глазел на экран и щебетал. Потом вышел из-за стола, лег на ковер и принялся рисовать. Син принесла ему цветные ручки. Родители понаблюдали, поспрашивали, что Джулиан нарисовал. Он сказал, что птичью клетку, как у них в саду. Объяснил все, что происходит на рисунке. Джон и Син с улыбками слушали.

Потом Джон раздвинул стеклянную стену и сел на пороге подышать свежим воздухом, глядя на бассейн. По воде, жужжа, плавал кругами автоматический фильтр, словно только что приземлившийся космический корабль. Вышел Джулиан, спустился к бассейну. Покидал туда весла, потом вытащил и вернулся домой. Синтия убрала со стола.

Приехал Терри Доран, и все очень обрадовались, включая Джулиана, который тут же уселся к нему на колени.

— Хочешь, чтобы папа уложил тебя спать? — спросила Син Джулиана, обменявшись улыбками с Джоном. — Или Терри?

Джулиан отдал предпочтение Терри. Однако Син сама взяла ребенка на руки и пошла укладывать.

— Ну что, ты забьешь? — спросил Джон у Терри. Ага, сказал тот.

Джон поднялся, принес жестяной ящик для инструментов, открыл. Внутри в фольге лежало то, что курят, и папиросная бумага. Терри скрутил пару косяков, и оба покурили, передавая их друг другу. Тогда они курили траву; теперь этот период закончился.

Вернулась Син. Телевизор по-прежнему работал. Все посидели и посмотрели, то и дело переключая каналы. Около полуночи Син сварила какао. Терри уехал, а Джон и Син пошли спать. Джон сказал, что хочет почитать книгу, которую им кто-то принес. Син ответила: ой, я хотела первой.

«Я рад, что мне удалось всего добиться в молодости. Теперь впереди целая жизнь и можно делать то, что я по правде хочу. Вот был бы ужас — потратить всю жизнь, добиваясь успеха, а в результате понять, что эта гонка бессмысленна. Мы это и так понимали, но должны были проверить самостоятельно.

Долгое время мы себе ставили только мелкие цели, далеко вперед не заглядывали. Такая череда целей: записать пластинку, занять первое место, записать другую, снять фильм и так далее. Шаг за шагом. О серьезных вещах мы не думали. А теперь можно подумать. Мелкие шажки меня не интересуют. Актерство больше не интересует. Для меня это пустая трата времени. Писать… этим я уже занимался. Хотел написать книгу, написал, ну и все.

Теперь меня, пожалуй, интересует нирвана, буддийский рай. Я в этом не слишком разбираюсь — мало понимаю, не могу объяснить. Джордж знает лучше.

Изучая религию, я пересмотрел свои отношения с людьми, стараюсь быть поприятнее. Не то чтобы я сознательно менял свою личность. Или да. Не знаю. Я просто пытаюсь быть тем, кем хочу быть, какими я хочу видеть других.

Вероятно, наркотики помогли мне понять себя лучше, но ненамного. Не трава. Трава — это так, безвредно похихикать. А вот ЛСД — это самопознание, она указала мне путь. Когда я впервые принял ЛСД, видения были поразительные. Но чтобы найти то, что ищешь, нужно искать. Может, я и искал, просто сам не понимал и в конце концов так или иначе нашел бы. Просто больше времени бы отняло.

Первый раз мы попробовали ЛСД случайно. Мы с Джорджем были у кого-то, и нас там угостили, а мы толком ничего не знали про ЛСД. Траву курили, но на этом все. Об ужасах ЛСД не слыхали. И никто за нами не присматривал, а надо было бы. Мы-то думали, что спятили.