Тёмные времена. Наследники Александра Невского

Новый посадник Павша Ананьевич пришёл, как положено, к наместнику, чтобы держать совет по делам государственным.

– Доброго здоровья тебе, князь, – обратился уже седой посадник Павша Ананьевич к Юрию, который сидел перед ним полуголым и явно во хмелю.

Литовка, настоящее имя которой никто не знал, а величали её все Ядвигой, была и вовсе раздетой. Павша Ананьевич отвёл глаза.

– Что стоишь, старик, присаживайся. Мы тут как раз вино заморское пьём. Присоединяйся к нам. С назначением тебя на должность почётную!

Ядвига бесстыдно встала, и, увидев, что посадник покраснел, дьявольски расхохоталась.

– А он… мене… смусяться!

Павша Ананьевич был человеком высоких моральных принципов и к тому же глубоко верующим. Подобное поведение этой срамницы он иначе как с осуждением воспринять не мог.

– Князь, я пришёл к тебе по делу государственному, как к наместнику Новгорода, и дела вести в присутствии этой срамницы не могу.

– А… я… его… полюбича… – снова смеясь, сказала литовка, наполняя кубок вина князю Юрию, – мы вообща… занематы… Пшшшшол старыкх…

– Что, не слышал, что тебе госпожа Ядвига сказала? Некогда мне. Дела государственные и подождать могут.

Павша Ананьевич поклонился наместнику и вышел из палат. Глубоко был поражён он наместником и этой срамницей, неизвестно откуда взявшейся и околдовавшей Юрия Андреевича. Конечно, Павша Ананьевич понимал, что после бесславного поведения на поле битвы под Раковором князь Юрий Андреевич мог измениться, но в то, что пьянство и разврат отравили душу его, он не хотел верить.

Павша Ананьевич раньше не занимался политикой и был просто уважаемым человеком, посвятившим жизнь промыслам, а не торговле. Всегда для него Рюриковичи были какими-то недосягаемыми и святыми. То, что он увидел, глубоко разочаровало его.

Между тем князь Юрий Андреевич и Ядвига залились смехом.

– Ты замем… посадика эетга дерззись. Самь прав как княнсььь.

– Не дозволено мне, я всего лишь наместник, а князь я в вотчине отца своего, в Суздале. Здесь я дядей своим Ярославом временно посажен править.

– Надоелсьь, ты нэ княсььь. Хочу тэрым.

– Какой тебе люб?

– Марткыыынича.

– Не могу, не волен я у боярина Марткинича терем забрать, после пожара срубленный. Связан я в правах своих. Не могу.

– Твиии дыдяя велисий… княсьь… тойко спасыбь тябе сазыть. Ты власыть кнзю на грады подчинясь.

– Не знаешь ты порядков наших. Новгород издревле славится своей свободой, и не смогу я ничего сделать.

– Ты труссььь!

– Не называй меня так! – вскричал Юрий Андреевич. – Не трус я! Хорошо, я подарю тебе этот терем. Увидишь, подарю!

– Ты трусььь, – засмеялась литовка, – ты не совладеть с Нывгрыдоым. Только княссьь исиный смчь.

– Увидишь. – Князь Юрий встал и потянулся к мечу, который находился у его постели. Опоясавшись и накинув на себя кафтан, князь, растрёпанный и сильно хмельной, вышел из своих палат на внутренний двор.

Дружинники и челядь, которые находились во дворе, поклонились наместнику, а тот, обведя их бешеными и хмельными глазами, закричал:

– Коня, два десятка за мной к Марткиничу Антошке.

Антон Васильевич Марткинич был боярин уважаемый и богатый. После пожара он первый отстроил свой терем. Он сильно удивился, когда увидел, что к нему едет наместник. Особенно поразился он виду, в котором князь прибыл к нему на порог, и девке-литовке, которая и вовсе была одета так, словно срамным делом собралась заниматься.

Конечно, он слышал и о трусости, проявленной Юрием Андреевичем на поле под Раковором, но поскольку в битве той пал его средний сын, он не смел осуждать князя, который не хотел биться супротив бессмертного железного полка.

Почесав бороду, боярин Антон Марткинич вышел встречать князя.

– Милости прошу внутрь, наместник и князь Юрий. В моем доме всегда рады наместнику, – сказал боярин, низко поклонившись.

– Антон, – водя сумасшедшими глазами, закричал Юрий, – ты почему не на коленях передо мной? Может, ты меня не уважаешь?

– Уважаю, князь, – сказал боярин и опустился на колени, – милости прошу в дом.

– Ты! – тыкая в боярина пальцем, закричал Юрий Андреевич. – Ты виновен передо мной и Новгородом!

– В чем вина моя, князь? – спросил боярин, совсем не понимая, почему он неожиданно оказался в немилости у наместника.

Боярин вообще старался держаться подальше от политики и даже в старосты не хотел пойти, хотя не раз на уличном вече его выбирали.

– Именем князя великого, – шатаясь, сказал Юрий Андреевич, – забираю дом твой и всё, что на дворе находится! Почему? А потому, что ты… князь великий велел.

Юрий Андреевич ни придумал, в чем обвинить боярина, и решил сослаться на дядю.

– Ты бояряршьсь теперы пшшшол вонь из мояга хозыйстыва! Ы Сыму своу збырый.

– Негоже ни тебе, ни великому князю без предъявления вины имущество моё забирать. Ни князь, ни люди его не имеют права владеть чем-либо на земле Новгородской. Не нарушай уговора, князь. Не кончится добром это.

– Ты что, угрожать мне вздумал? Пёс! – закричал Юрий Андреевич и обнажил меч.

Крепкая рука перехватила его руку.

– На поле брани, князь, меч обнажать нужно, а не в доме бояр своих, – сказал один из ратников Юрия Андреевича.