Тёмные времена. Наследники Александра Невского

Андрей всей своей душой был против этого союза, потому что он мог быстро усилить его брата. Если же брак не состоится, то Дмитрию предстоит многое решать, а вот Городец от этого станет только крепче и богаче.

– Вы говорите о войне, – сказал Даниил, – опомнитесь! Мы ведь князья земель Русских! Для чего этот брак задумывался? Чтобы соединять ветви древа Рюрика, а не сеять войну. Если князь Дмитрий отказывается брать её в жены, то тогда я возьму, так как не считаю её бесплодной.

Все замолчали. Гробовая тишина повисла в трапезной. Все смотрели на Дмитрия Александровича, который не знал, что сказать. Пролетело несколько минут, и князь Дмитрий, встав, произнёс:

– Я возьму Анну в жены, независимо от того, бесплодна она или нет! Даниил прав, этот брак должен соединить две ветви рода Рюрика, а не стать поводом для кровопролития!

– Воля твоя, брат, – сказал Андрей Александрович, – но тогда прилюдно поклянись, что знал, что она не может иметь детей, и в случае, если Господь не подарит вам ребёнка, ты не будешь искать развода с Анной.

Павша Ананьевич и Себеслав Игоревич

Павша Ананьевич встретился со своим давним другом Себеславом Игоревичем, которого он пытался выдвинуть в тысяцкие. Себеслав Игоревич был женат на дочери Павши Ананьевича, и поэтому на этой должности мог представлять интересы своего тестя.

Великий князь хотел организовать выборы тысяцкого, основываясь на заслугах перед Новгородом. В этом его поддержал и ханский баскак Амраган. А получилось так, что Ярослав Ярославович фактически поставил тысяцким своего человека.

Вече, на котором выбрали тысяцкого, хоть и неохотно, но поддержало кандидатуру великого князя. Павша решил тоже созвать вече, чтобы назначить тысяцким Себеслава.

– Павша Ананьевич, – обратился к тестю Себеслав, – ты говорил, что сможешь добиться для меня места тысяцкого, за это я поддержал тебя, когда ты занимал место посадника, и сочетался браком с твоей младшей дочерью. Получается, что ты, Павша Ананьевич, не выполнил своих обязательств!

– Кто же виноват, что князь по всему городу распустил слухи через своих людей о том, что датский король готовится к войне с Новгородом? Простой люд хочет, чтобы он со своей ратью оставался здесь.

– Я не виноватого хочу найти, а напомнить тебе, Павша Ананьевич, что так дела не ведутся. Теперь это твоя головная боль, как исполнить наш договор. А коли не захочешь, то не думаю, что долго усидишь ты посадником. Может, лучше мне самому быть посадником, чем тебя поддерживать, раз ты не можешь великого князя заставить договорённость соблюсти? Я жду, Павша Ананьевич. Ты мог добиться назначения меня тысяцким, ещё когда наместником сидел здесь Юрий Андреевич, а теперь тебе придётся попотеть.

– Себеслав Игоревич, я, будучи посадником, могу на многое повлиять, но далеко не на всё. Хочешь посадником быть – собирай вече и становись! Я тебя не держу. Только не думаю, что ты сможешь заставить великого князя плясать под твою дудку.

Впрочем, уже под вечер Павша Ананьевич собрал народ на вече и обратился к людям:

– Свободные граждане Новгорода! Знает ли кто-нибудь нашего тысяцкого Ратибора? Скажите мне, старику, хоть, кто это такой, а то кажется мне, что это человек великого князя и родом он из-под Владимира!

– Верно говоришь, Павша! Верно! – кричали люди.

– Новгородцы, скажите, а с кем вам на смерть, в случае чего, идти любо – со своим, который беречь вас будет, или с чужим?

– Со своим, посадник-батюшка! Со своим!

– Так давайте выберем своего, и пусть великий князь одобрит выбор наш или пусть скажет, что человек, выбранный народом, негож ему!

– Прав посадник! Своего тысяцкого выберем! Не нужен нам владимирец в тысяцкие! – кричали собравшиеся.

Вече гудело несколько часов. Высказывались разные люди. Все говорили, что мыслили. Кто-то кричал о вольностях Новгорода, излюбленной теме, без которой ни одно вече не проходило, кто-то говорил о наместнике Юрии Андреевиче, требуя его наказания и смещения. Тут к многолюдной толпе подскакал всадник и закричал как можно громче:

– Православные! Беда великая стряслась! Великий князь, узнав, что мы собрали вече и хотим сами тысяцкого назначить, выехал из Городища и двинулся в Бронницы! Если уйдёт великий князь, то без него разграбят нас датчане и ливонцы! Беда, православные! Зачем вы князя разгневали?

– Пусть уходит! Нового найдём! – кричали одни, те, кто больше всего разошёлся.

– Беда, как Новгороду без князя! Кого позвать на княжение? Кто княжить к нам пойдёт, если враг у ворот наших стоит! – кричали другие, люди, которые мало понимали в реальном положении дел и видели датчан уже в нескольких милях от города Рюрика.

Павша понял, что великий князь его обыграл, и придётся ему пойти на уступки Ярославу Ярославовичу и признать тысяцким Ратибора Михайловича.

– Новгородцы! Право собираться на вече никто не может у нас отобрать. Я пойду к великому князю и попрошу его вернуться, чтобы он нас защитил!