Тёмные времена. Звон вечевого колокола

Ратники разбили шатёр, а князья сами расседлали своих коней. Всё равно надо было сделать привал. Все вошли в один просторный шатёр. Князь Василий достал бурдюк с вином.

– Ну, князья, помянем брата нашего Александра и выпьем за город, который в его честь ты, Вася, строить будешь, – сказал Василий и разлил вино. В бурдюке хватило наполнить только чашу великого князя и Василия Александровича.

– Жаль, на всех вина не хватит, – сказал Василий, выливая последние капли на пол, – придётся нам с тобой, Дмитрий, помянуть мёдом.

– Мы можем отлить, – смеясь, сказал Ярослав Ярославович.

– Да ладно, брат, попьём мёду хмельного, раз вина не хватило. Ещё в гостях у Андрюши вина нахлебаемся!

Все засмеялись, и Василий разлил себе и Дмитрию Александровичу мёда.

– Знаете, – сказал великий князь Ярослав, – я никогда не верил, что мы искренне, от всей души, можем любить друг друга. К чему терзать нам Русь междоусобной бранью? Родичи! Я люблю вас. Мы – единое могучее племя Рюрика. И на наших плечах сделать Русь великой.

– Ты прав, Ярослав! Смотря на тебя, я нередко вижу отца нашего Ярослава Всеволодовича. Он приехал и поднял Русь из пепелищ. Так-то, Александровичи! После Батыя, сказывают, города были сожжены. Помнишь, как Твердь отстраивали?

– Дяди, – сказал Василий, – наконец-то мы едины! Как долго ждала этого Русь! Вот теперь мы принесём процветание нашему народу. Наше имя ещё зазвучит по всему миру!

Князь Дмитрий понял, что настаёт его очередь сказать достойные слова, а он не знает какие.

– Князья, я не знаю, что и сказать. Я рад, что мы обо всём договорились. Помянем отца и брата вашего.

– До дна, – сказал Василий и выпил чару.

Остальные тоже осушили свои чары. Все улыбнулись, и тут Ярослав Ярославович и Василий схватились за горло и скрючились, упав на колени. Дмитрий Александрович бросился к своему брату.

– Вася, что с тобой?!

– Не старайся. Им осталось недолго. Агония длится от часа до трёх. Они всё равно нас сейчас уже не понимают, – спокойным и совершенно чужим голосом сказал Василий Ярославович.

Дмитрий Александрович побледнел, когда понял, что произошло. Князь Переславльский обнажил меч и подошёл к абсолютно спокойно сидящему князю Василию, который в это время налил себе ещё кубок мёда.

– Я убью тебя, убивец!

– Да ладно! Ты убьёшь меня? И как ты собираешься потом жить на Руси, Дима? Знаешь, как тебя будут звать? Родоубивец. Ради великого княжения ты убил двух дядей и родного брата. Да супротив тебя все князья пойдут. Ты и дня не прокняжишь! Убери меч и сядь! То, что произошло здесь, – вынужденная остановка из-за того, что наши братья, – сказал Василий Ярославович, небрежно кивая на корчащихся в муках родичей, – заболели странной болезнью. Если один из нас убьёт другого, то на нём будет кровь всех троих. Ты ведь никому не докажешь то, что это я отравил Ярослава и Васю. Вернее, если ты так скажешь, то все поймут, что это ложь.

Дмитрий обнял Василия, который что-то бормотал. С трудом Дмитрий смог разобрать слова.

– Ленушка, вот теперь я тебя вижу… Пап, монголы не брали Новгород, почему мы – платить чёрный бо… Братья, я любл…

– Дядя! Зачем ты это сделал! За что?!

– Надо об их душах позаботиться, Дима! Иди и зови священнослужителей, великий князь должен умереть как полагается. Великий князь берёт много грехов на свою душу, поэтому сейчас наступает момент, когда ему надо принять постриг, чтобы последние часы посвятить Богу и получить оставление всех грехов.

Дмитрий отошёл от брата и в ужасе смотрел на то, как князь Василий спокойно пьёт мёд и смотрит, как в страшных муках отходят на Суд Божий Ярослав Ярославович, великий князь Владимирский, Тверской и Новгородский, и князь не построенного им города Александров Василий Александрович.

– Поспеши, Дима, а не то, боюсь, им уготовлен ад! И не забудь о страшной болезни, – сказал Василий Ярославович.

– Ад уготовлен тебе, дядя, – бросил Дмитрий и вышел из шатра.

Ксения узнаёт о смерти супруга

Княгиня Ксения ждала супруга из Орды, чтобы поведать радостную новость. Она была снова беременна. Ксения понимала, что вскоре наступит несколько недель весенней распутицы и едва ли великий князь и её супруг успеет вернуться до этого. Уезжая, он предупредил княгиню, что задержится на несколько недель в Городце у своего племянника Андрея Александровича, а после, если великий царь и хан одобрит, поедет вместе с Александровичами основывать город.

Княгиня Ксения Юрьевна смотрела, как её годовалая дочь София играет с другими детьми. Княгиня в игру не вмешивалась, но неодобрительно смотрела на то, что княжна совсем не стремилась быть главной. Девочка не пыталась спорить с другими детьми за игрушки. Если те их отбирали, то просто сидела одна.