Тёмные времена. Звон вечевого колокола

– А помните, какого наместника нам дал Ярослав, великий князь! Да он и под Раковором трусил! Видел я его там. Мы с братом Семёном кровь проливали, а он потом нас назад повёл. Да, да, о Юрке я веду речь! О Паскуде! Вот кого в наместники нам великий князь поставил. А он, Василий, родной брат Ярославу! Среди них только Александр был славным! Вон их люди уже идут на нас, засучив рукава!

Андрей поклонился посаднику и спросил голосом, полным уважения:

– Павша Ананьевич, батюшка, дозволь намять им бока!

Павша, хоть и не был доволен, понимал, что сейчас это единственный выход. Сам вести людей он не мог.

– Иди, сынок, за народную вольность идёшь!

Вече Михаила Мишина

Боярин Михаил Мишин давно хотел стать посадником. Несколько лет назад он даже вступил в борьбу за это место, но вынужден был уступить его более хитрому сопернику Павше Ананьевичу.

Теперь, когда Павша Ананьевич занял сторону князя Дмитрия Александровича, он принял сторону великого князя и собрал вече. На другой стороне реки Павша Ананьевич, давясь кашлем, убеждал простой народ в том, что Дмитрий Александрович сохранит все вольности и привилегии Новгорода. Михаил Мишин тоже обратился к народу.

– Новгородцы! Сколько можно ждать и смотреть в прошлое? Александр Невский, всеми любимый нами, почил, а его дети едва ли похожи на него. Новгороду нужен не молодой князь, а умудрённый и сильный. Новгородцы! Что даст нам Дмитрий? Василий Ярославович даст нашим купцам возможность свободно торговать в Владимиро-Суздальской земле!

– Боярин, – крикнул кто-то из толпы, – купцы переславские свободно торгуют в Луцке! А вскоре смогут торговать и во всей Галицко-Волынской земле!

– И что нам Галич? Нам Владимир интересен! Галич, не ровён час, и вовсе под латинян уйдёт! Новгородцы, князь Василий – друг Новгорода, и даже когда интересы его не распространялись на нас, он помог хлебом и отвёл людей хана, а князь Дмитрий с полками к нам пришёл вместе со своим дядей! Сейчас легко говорить, что он сечи не хотел. Как проверим? Помните князя Юрия? Вот что будет, коли молодой князь к нам придёт!

Народ загалдел. Речи Михаила Мишина были хоть и сладкими, но не очень убедительными. Но тут к новгородцам обратился боярин Фёдор Ростиславович.

– Новгородцы, я ближник великого князя Василия Ярославовича и им сюда послан. Вы хотите себе процветания? Хотите торговые интересы свои блюсти? Великий князь Василий Ярославович даст вам такую возможность. Вы сможете торговать не только в его землях без лишних поборов, но и по всей Руси! Великий князь не хочет смотреть, как племянники раздирают Русь на клочки. Уже наказан Юрка Паскуда и заперт в монастырской келье, чтобы он не позорил род свой! Уже вернули обратно князя Довмонта в Псков, и стоит он теперь на страже границ земли новгородской. Великий князь Василий всё равно рано или поздно станет хозяином Руси, и тогда вы пожалеете, что не пошли за ним сейчас!

Слова боярина произвели заметное оживление в рядах простых людей. Кто-то закричал, что пора бы уж перейти от слов к делу. Его радостно поддержали.

– Ну, новгородцы, – сказал Михаил Мишин, – айда на ту сторону! За Русь и Василия Ярославовича!

Толпа шла на другую сторону реки с радостными криками. Кто-то похлопывал по плечу Михаила, кто-то боярина Фёдора Ростиславовича, который, впрочем, в драке участие принимать не собирался и плавно отбился от общей массы.

На мосту новгородцы схлестнулись в яростной битве. Сначала драка шла по старинным правилам. Били сильно, но упавших не добивали. Сложно сказать, кто первым достал нож. После стороны не раз обвиняли друг друга в этом. Одни говорили, что первым его применил некий Лешко, который был на стороне Павши Ананьевича, а другие указывали на Клима Варяжку. На мосту упал первый убитый, пронзённый ножом.

– Славку ножом порезали! – закричал кто-то на мосту.

Драка вспыхнула с новой силой, и теперь уже мёртвые стали падать один за другим. В ход пошли и ножи, и любые подручные средства. Раненых стали добивать, словно это был не спор, а настоящая сеча.

– Бежим за оружием, братцы! Побьём негодяев!

В реку Волхов падали тела мёртвых новгородцев. Михаил Мишин с ужасом смотрел на то, что происходит. Вече часто кончались драками. Бывало, что и убивали в этих драках, но так, чтобы драка переросла в битву, не было никогда. Кулачный бой был некой традицией. Сила кулаков доказывала желание стоять крепко за своё решение. В драке бились и молодые, и старые, по желанию, но никто никогда не использовал оружие.

– Посадник-батюшка! – подбежал один из новгородцев к Павше Ананьевичу, – там на мосту дерущиеся ножи достали! Беда!

– Кто одолевает? – спросил посадник.

– Наша берёт!

– Значит, всё в порядке, иди на мост и бей их!

Новгородец посмотрел на Павшу Ананьевича. Значит, теперь вече будет кровавым. Видно, в своё время, когда ломали идолов и бросили Перуна в реку, не только зацепился он в месте, где находится мост, но до сих пор требует жертв.

И вот на мосту уже никто никому не уступал. Сверкали топоры и мечи. Один за другим падали тела в реку и окрашивали её в цвет крови.