Тёмные времена. Звон вечевого колокола

– Прощайте, новгородцы, – сказал князь Дмитрий, понимая, что лучше уйти, сохранив лицо, чем постараться добиться своего. У него, конечно, много сторонников в Новгороде, только с каждым днём их будет все меньше, а с такими настроениями не только битву, но и схватку не выиграть.

– Храни Господь тебя, князь! Ты истинный сын Отечества!

Вечером этого же дня князь Дмитрий и его несколько сотен ратников и бояр покинули стан новгородцев. На следующий день ударил жгучий мороз.

Самое время разбить великого князя, подумал с грустью Дмитрий Александрович. Если бы мороз ударил хотя бы на два дня раньше, то победа была бы за ним.

Князь спешил обратно в свой Переславль. Так и не удалось ему удержать Новгород. Не удалось спросить с великого князя за дядю и брата Василия. Все теперь совсем забыли о том, что ещё недавно всё было иначе.

Василий Ярославович определяет посадника

Павша Ананьевич уже в конце зимы приехал в Торжок по приказанию нового князя. После того как Дмитрий Александрович покинул новгородскую рать сына Павши Ананьевича, Михаила освободили и отправили к отцу передать ему, чтобы тот прибыл к великому князю.

Старый посадник этой зимой сильно хворал. Кашель ещё усилился, и вдобавок к испортившемуся зрению Павша стал плохо слышать. Посадник понимал, что ехать к великому князю придётся, или тот возьмёт и назначит другого посадника. Впрочем, за это Павша сильно не волновался, так как он сможет легко сместить нового посадника, кем бы он ни был. Но соблюсти приличия необходимо.

Великий князь Василий Ярославович встретил Павшу Ананьевича прохладно. За столом усадил вдалеке от себя, дальше даже худородных бояр. Павша Ананьевич был не на шутку обижен. Мысленно он уже согласился, что пойдёт на уступки великому князю и что договор, который он заключит с ним, будет таким же, как и с его братом Ярославом Ярославовичем. Павша Ананьевич решил не настаивать на новых привилегиях и отказаться от права вече выбирать наместника.

Между тем праздничный пир проходил как положено. Старого посадника обносили кубком вина, и кушанья на его части стола были скудными. Зато чуть ли не рядом с князем сидело два молодчика – тысяцкий Иван Ловля и боярин Михаил Мишин.

– Пусть посадник Новгорода скажет, что думает о том, как нам грамоту заключить! Я сам в Новгород поехать не смогу, – сказал великий князь.

Павша Ананьевич встал и с достоинством осмотрел всех. И тут все кто, сидел за столом, разразились дружным смехом.

– Сядь, старик! – сказал один из дружинников. – Великий князь хочет посадника слушать, а не тебя, изгнанник!

У Павши Ананьевича перехватило дух, и он тут же разразился жутким кашлем. Ему казалось, что он вновь вернулся в те минуты, когда Юрка Паскуда выгонял его из своих палат. Над ним все смеются! Над ним, над самим посадником Новгорода!

Великий князь поднялся со своего места, и все умолкли. Наступила тишина. Павша Ананьевич приготовился вступить в длинный спор с великим князем, теперь уже не собираясь ни капли ему уступать. Наместников должно выбирать вече, твёрдо решил Павша Ананьевич.

– Я, как князь новгородский, изгоняю тебя, Павша Ананьевич, из Новгорода, и не будет более у тебя там ни дома, ни дел! Коли хочешь сохранить голову, будешь жить в Костроме согласно своему боярскому достоинству. Две трети твоего имущества я забираю себе в плату за те недоимки, что я не получил, пока ты сеял смуту. Посадник Михаил Мишин, как грамоту заключим?

– Как скажете, великий князь. Мы ваши слуги, и наша воля – ваша!

Павша Ананьевич рассвирепел. Если бы он мог слышать всё, что говорили князь и Михаил Мишин, может, он придумал что-нибудь более подходящее, но поскольку он слышал только неразборчивое бормотание, то смело сказал:

– Я посадник! За меня новгородцы. Не будете послушными – к Литве к Тройдену подадимся!

Все вновь рассмеялись и стали указывать на Павшу Ананьевича руками.

– Ты будешь изгнан! – отчётливо услышал в голове у себя голос срамницы Ядвиги старый посадник. Больше всего на свете он боялся именно этого – изгнания. И вот теперь над ним смеются и выводят из-за стола. Он почти ничего не слышит и не видит.

Павша Ананьевич понимал, что здесь он далеко от Новгорода и ничего поделать не может. Его просто взяли и вывели под руки.

– Куда ты меня тащишь, бесстыдник, – говорил Павша Ананьевич ратнику, – разве не видишь, что я посадник Новгорода?

– Уймись, старик, твоё время ушло. Великий князь приказал отвезти тебя в Кострому, где ты и доживёшь остаток своих дней в изгнании. Ты больше не станешь мутить воду в Новгороде. Посадник теперь Михаил Мишин.

– Нет! Я не уеду из Новгорода! Нет! Я посадник и умру посадником! Перестань смеяться, мерзавец. Имей почтение к старости!

– Всё, дед, давай, полезай в сани, а не то мне в случае чего приказано тебя кнутом проучить.

Павша Ананьевич залез в сани, не желая испытывать судьбу. Сбылось предсказание Ядвиги. Ведьма она была! Много крови пролилось в Новгороде из-за неё! Ведьма!

Возвращение князя Дмитрия Александровича в Переславль