Тюремная энциклопедия

Чифир после заварки – почти тягучая черная жидкость. Пьют его горячим, пуская чашечку или баночку по кругу, делают по два или три глотка (в зависимости от обычая зоны). После первых глотков оценивается крепость и вкус, убойность и температура. Если чифир слаб – скажут: «Да это „Байкал“!» Если заваривал чифир шестерка, то могут обругать и даже дать по морде; если же сам владелец чая – то тактично промолчат.

После чифира начинается неспешный разговор о том о сем – в основном о делах «свободного мира» (семьи, женщины, политика, блатные новости). А закончится все анекдотами или длинным приколом. Обязательный элемент чифиропития – табачок, сигаретка, хотя сразу после нескольких глотков и пары затяжек к горлу подступает неодолимая тошнота. Поэтому сведущие зеки закуривают лишь после того, как чифир приживется в организме и по телу пробегут приятные мурашки. Утренний чифир откроет глаза любому уставшему зеку.

Из кружки выдавлены последние капли настоя, остались «вторяки», «нефеля» – вываренный чайный лист. Они не выбрасываются, а используются при второй заварке, окрашивая воду для чифира. Или завариваются сами по себе – для обычного чаепития, «купеческого», с «грохотульками» (конфетами) или «помазухой».

Если есть электричество, то чифир заваривается с помощью «машины» – самодельного электронагревателя, сделанного из двух изолированных друг от друга металлических пластин. В тюрьме – сжигают скрученное особым образом вафельное полотенце, бумагу и т.д.

Особый шик – соленая рыбка к чифиру (по-колымски) – вяленая или любая другая. Японца хватил бы инфаркт…

Чифир – напиток № 1 в тюрьме и зоне. Водку достают редко, пьют ее единицы – это напиток агрессивный и, честно говоря, в зоне неуместный.

А после чифира…

«Внимание, конвой!» Зек, напившийся чифиру, прыгает вверх и в сторону на пять метров!..

Труды

Места лишения свободы недаром называются исправительно-трудовыми. С исправлением все ясно, дело пятое, а вот труд как раз и являл в советских лагерях доминанту бытия зека.

О подневольном труде достаточно много сказано Солоневичем и Ширяевым, Солженицыным и Шаламовым. Хотя и описывались этими писателями так называемые «сталинские» лагеря, но в нынешнее время мало что изменилось. Ну, может быть, несколько упал «индекс каторжности» труда – там, где вообще есть возможность потрудиться. Потрудиться в зонах хотят многие, ибо без труда для зека нет даже рыбки, привязанной к черпаку для бутафории. Табак государство не выдает – следовательно, его нужно покупать; стоят цеха в зоне, нет спроса на продукцию – нет денег, нет табачка, а с ним и маргарина, повидла, дешевых карамелек для поддержки уровня гемоглобина в жидкой крови. Нет работы – значит, будут править бал те, кто богат деньгами и кулаками, а остальные обречены медленно умирать от голода и холода. Ну прямо все как на свободе! Не будем забывать, что основной контингент любой зоны – это «мужик», работающий и не имеющий «перегонов» с воли от кентовподельников. И прекрасно вычисляется факт появления в лагерях «новых русских» всех мастей. В представлении обывателя зоновский труд связан обычно с лесоповалом, золотом Колымы и урановыми рудниками. Да, конечно, лес валит большое число зеков, но промпроизводственные зоны существуют в не менее большом количестве и до перестройки производили практически любую продукцию – вплоть до цветных телевизоров (Симферополь, ИТК № 8 общего режима). Токаря, фрезеровщики, электрики, слесаря, полеводы и садоводы, плотники, монтажники, инженеры всех специальностей – на всех давались разнарядки, не говоря уже о специальностях лесоповала… На севере – лес, на юге – веники… Да, были и такие легендарные зоны, на которых сеяли и убирали сорго, а потом вязали веники – в прямом смысле. Зона-бахча, зонасад… но все же преобладала зона – лес. Именно в «лесных управлениях» были сосредоточены зеки со всего Союза, и эти управления подчинялись Москве.

Солженицыным в «Архипелаге ГУЛаг» достаточно подробно и эмоционально описан принцип получения лагерной прибыли – с помощью так называемой «туфты» (у Солженицына – «тухта») – тотальной системы приписок, охватывающей абсолютно весь маршрут прохождения лагерного «изделия» (не важно, лес это или телевизор). Невыполнимая норма заставляет меньшую часть «мужиков» «упираться рогом», а большую часть – откровенно халтурить: недокручивать, недопиливать, недоклеивать. Бригадир, в свою очередь, должен «кроить» план: так, чтобы кое-что выпадало на лицевые счета неработающих – ему самому, кентам его и «блатным» (во всех смыслах). А уж начальник производства, этот краснопогонный вершитель судеб, уже распорядится «всем» – так сказать, в глобальном масштабе… Никто не будет обижен – дешевизна подневольного труда оправдает и покроет любую туфту, любой невыполненный план.