Тюремная энциклопедия

Скажем, недавно купленная мной лестница-стремянка никак не вставала «на ноги», а перекладины ее ползали под ногами. Заглянув под верхнюю перекладину, я обнаружил штамп, «Учреждение п/я номер… дробь такой-то». Все стало ясно. Справедливости ради скажу, что эта стремянка и стоила примерно в четыре раза дешевле, нежели импортная. Но была в два раза тяжелей. –

Так дела обстоят со всей продукцией ИТУ, и немногие исключения лишь подтверждают правило.

Дать какие-то конкретные советы первоходочнику весьма затруднительно. В зонах никто сам не определяется; раньше работы было много, теперь работы нет. Где есть работа – сытно и тепло, нет работы – голодно и холодно. Что же касается «должностей», то в одной из предыдущих глав читатель уже ознакомился с приблизительным списком «козлячьих кормушек»…

Стук по миске

Лагерная норма питания по калорийности близка, наверное, к гербалайфу. В предыдущих главах мы уже встречались с баландером, привязавшим к черпаку рыбу. Лагерный блок питания вообще творит чудеса в деле сокращения малой пайки. Говорят, так: в котел бросают мясо, варят его, не снимая никаких пенок, затем бульон разливают, срезают с костей мякоть, оставляя так называемые «гланды» (мослы и жилы), снова заливают водой и варят зековский «суп». Из отлитого бульона варят «офицерский борщ» и «солдатскую похлебку», делят мясо… Не будем касаться собственно норм, вы найдете их в приложении; о заниженном со всех сторон питании свидетельствует постоянное чувство голода, которое испытывает большинство зеков, за исключением разве что особо приближенных к блоку питания «козлов».

Есть на этот счет анекдот с длинной бородой.

– Опять овес, б…! – кричат зеки. – Скоро, начальник, заржем, как кони!

– Не заржете, – отвечает начальник. – Я всю жизнь утятину жру – и не крякаю…

«Подогреться» едой желают все. Но еще в лагерной литературе 60-х (Солженицын, Шаламов) была выражена точная мысль: зека губит не маленькая пайка, а большая. В современной зоне зек с «понятиями» старается не «набивать кишку», точно зная о неусвояемости всех этих обезжиренных или, наоборот, заправленных «техническим жиром» каш.

Характерны и названия еды: суп «могила» (плавает скелет рыбки), суп «подводная лодка» (плавает одна маленькая, как будто аквариумная, рыбка), «полиэтилен» (каша из загадочного злака) и т.п., «гидрокурица» (селедка), она же – колбаса с глазами.

«Стук по миске» – в завтрак, в обед и в ужин. Раздатчик стучит черпаком по миске как можно эффектней, создавая впечатление большого количества и выпячивая перед зеками свою «честность» и «старательность»…

Есть просто голодные зоны; они были и в советское время; нынче их количество наверняка увеличилось. Недавно освободившийся человек рассказывал, как «хозяин» извиняющимся тоном просил зеков проявить терпение, не бузить из-за почти полного отсутствия в пище жиров и сахара; все деньги, мол, потрачены на крупы; обождите, граждане зеки, вот продадим продукцию – и сахар с маслом заработаем.

В тюрьме и зоне, как и на свободе, хорошо живет тот, у кого есть деньги. А деньги есть у того, кому помогают из-за колючки. В зоновских магазинах пользуется спросом дешевый товар: консервы рыбные, повидло, маргарин, сигареты типа «Прима». Однако могут наполнить прилавок такой дорогостоящей дрянью, что никакого «лицевого счета» не хватит… Бывают кризисные периоды, когда та или иная зона испытывает сильнейший дефицит курева, чая и прочего. Начинается всеобщее волнение, могущее при определенных условиях перерасти в бунт.

Зеку положена передача или посылка: это тоже важное подспорье лишними калорями (оговорился: совсем-совсем не лишними). Чесночок, сало, сигареты, карамель какая-нибудь – вот достойный джентльменский набор «мужицкой дачки» – от матери, от жены, от вольного кента.

Иногда вечерний «базар» после чифира соскальзывает на воспоминания о деликатесах «свободной жизни». Так, например, в один зимний вятский вечерок Саня Малыш поведал о посещении им дорогостоящего московского ресторана; Буня припомнил ломящиеся от жратвы столы собственной свадьбы; Жора Лемех на воле объедался черной икрой – потому что браконьерил в Таганрогском заливе… Вдруг заскрипела шконка второго яруса, и слово попросил старый бомж Тихоныч: «А я, пацаны, тоже… ел однажды… макароны, белые… промытые… с маслом…»

Наступила короткая пауза, после которой компания «мемуаристов» закатилась дружным хохотом… Хотя и было это все грустно…

Нельзя, по тюремно-лагерным понятиям, ничего покупать в пищеблоке. Повар не в магазине покупает мясо, а кроит куски от общего стола; он отнимает калории, а значит, и здоровье у того, с кем ты делишь тяготы каторжанского бытия.