Только безумцы могут изменить мир: искусство и безумие

Безумец видит лучше, чем нормальный человек, и слышит лучше, и может сказать куда больше: лучше летать, чем ходить по земле, смотреть в небо, чем под ноги.

Если мы хотим найти выход из нынешней ситуации, в которой мир практически лишился своих былых ценностей, наивно надеяться только на культурное просвещение или школьное образование. Если при диктаторских режимах школьное образование было инструментом индоктринации[90], то сегодня очевидно, что им намеренно пренебрегают, чтобы ничего не менять в существующем строе и не допустить расцвета новых, потенциально опасных идей в умах новых поколений.

Общество не любит и не собирается заботиться о тех, кто отличается от общей массы. К тому же мы постепенно приближаемся к цифровому миру, который сводит процесс мышления к набору алгоритмов, и подобная перспектива должна внушать страх. Цифровое будущее – это мир производства и потребления, мир сильнейших, мир, по словам Пьера Паоло Пазолини, развития, а не прогресса.

Растущая доступность передовых технологий дарит надежду на то, что в будущем можно будет решить все проблемы, и новые, и старые. Именно поэтому наука, мать технологий, играет решающую роль в современном мире, а наиболее дальновидные страны инвестируют значительную часть ВВП в научные исследования. Мы должны радоваться этому, ведь наука подразумевает творчество, энтузиазм и «веру», почти религиозную, в будущее человечества.

Однако у науки обнаруживаются и подозрительные побочные явления, вроде технологии, посягающей на свободу духа, технологии, которая хочет поработить следом и саму душу человека, технологию, которой сложно дать научное определение, которая помимо свободы мысли контролирует куда более важную свободу выбора. Возмутительно и страшно задумываться о том, что все наши действия, все улыбки и слезы запускаются при помощи алгоритма, резервной копии. Она фиксирует всю информацию о нас и поэтому может управлять поведением нашего «я», которое уже практически потеряло исконное значение. Скоро появятся супермаркеты, управляемые алгоритмами, а может быть и церкви.

Недавно вышел фильм Пьерфранческо Дилиберто, актера и режиссера, известного под псевдонимом Пиф («А мы, как придурки, стояли и смотрели», 2021). Он рассказывает о трагическом безразличии, с которым мы наблюдаем за нашим превращением в виртуальных существ. Каждое управляется отдельным алгоритмом, заставляющим соглашаться на абсурдные и унизительные условия жизни, даже на романтические отношения с голограммами.

Люди, которые управляют этими алгоритмами, вроде юноши по имени Джон (возможное альтер-эго Билла Гейтса), обладают экономической, политической и даже моральной (как бы двусмысленно не звучало это слово в данной ситуации) властью. Они способны контролировать каждый аспект жизни индивидов в рамках неудержимо развивающейся тенденции, намекающей на будущее. В перспективе соответствующие алгоритмы станут средствами формирования (и развращения) мышления других людей. Идеи одного конкретного человека в конечном счете станут идеями коллективными, что приведет к ментальному и культурному клонированию. Его цель – сделать граждан похожими друг на друга, как множество овечек Долли, которые думают так, как им сказали думать, хотят то, что им сказали хотеть. Homo sapiens – человека разумного – заменяют новым существом, Homo seriale, человеком серийным, вроде очередной модели автомобиля. Эволюционный успех, цель которого – упразднить человеческое биоразнообразие и приучить коллектив к единому потреблению.

Человеческий интеллект отдает способность самостоятельно мыслить и принимать решения алгоритму и заводит удобного цифрового помощника, который может посоветовать, что купить и что почитать. Незачем думать, спроси алгоритм, балом правит виртуальная физиология.

Как писал философ Ремо Бодеи[91]: «С искусственным интеллектом и машинным обучением человек станет придатком искусственного логоса».

Скептик задается вопросом, создадут ли когда-нибудь действенный алгоритм поэзии, любви и сопереживания.

Возможно, Ремо Бодеи возлагает надежду о появлении нового, улучшенного человека не столько на общество, ему плевать на тех, кто отличается от общей массы, сколько на биологию, на потенциальное величие человеческих существ. Рано или поздно они осознают необходимость перерождения, смирения, необходимых для того, чтобы снова стать людьми.

Все грандиозные и стремительные перемены порождают страх перед завтрашним днем. Будущее всегда наполнено страхами и надеждами. Разные люди, страдавшие от того, что казалось другим странностью, а то и настоящей патологией, создавали великие произведения искусства. Их работы радуют нас и остаются свидетельством того, что этот человек был и будет великим, и что величие человека иногда пугает. Так было и так будет просто потому, что мы не готовы понять человека, и что горы, долины и пропасти являются естественным, биологическим выражением истории человечества, его вчера, сегодня и завтра.