Том 2. Посмертные записки Пиквикского клуба (главы I-XXX)

Мистер Пиквик взял стул и газету, но вместо того чтобы читать, поглядывал поверх нее и рассматривал дельца. Это был пожилой человек, прыщеватый, сидящий на растительной диете, человек в черном фраке, темных панталонах и коротких черных гетрах, — существо, которое, казалось, было неотъемлемой частью своей конторки и не превосходило ее ни умом, ни сердечностью.

Через несколько минут явился Мистер Додсон, полный, осанистый, суровый на вид человек с громким голосом, и разговор начался.

— Это мистер Пиквик, — сказал Фогг.

— А! Вы — ответчик, сэр, по делу Бардл и Пиквик? — спросил Додсон.

— Да, сэр, — ответил мистер Пиквик.

— Итак, сэр, — сказал Додсон, — что же вы предлагаете?

— Да, — сказал Фогг, засовывая руки в карманы панталон и откидываясь на спинку стула. — Что вы предлагаете, мистер Пиквик?

— Погодите, Фогг, — сказал Додсон, — дайте мне выслушать, что хочет сказать мистер Пиквик.

— Я пришел, джентльмены, — начал мистер Пиквик, безмятежно взирая на двух компаньонов, — я пришел сюда, джентльмены, чтобы выразить изумление по поводу полученного на днях письма от вас и осведомиться, какие у вас основания для вчинения мне иска.

— Основания для… — Фогг только это и успел выговорить, когда его остановил Додсон.

— Мистер Фогг, — сказал Додсон, — говорить буду я.

— Прошу извинить меня, мистер Додсон, — сказал Фогг.

— Что касается оснований иска, сэр, — продолжал Додсон назидательным тоном, — вы должны спросить свою собственную совесть и свои собственные чувства. Мы, сэр, руководствуемся исключительно заявлением нашего клиента. Это заявление, сэр, может быть правдивым или лживым, оно может быть достойно доверия или не достойно, но если оно правдиво и если оно достойно доверия, я, не колеблясь, скажу, сэр, что наши основания иска, сэр, серьезны и не могут быть опровергнуты. Может быть, вы, сэр, несчастный человек или, может быть, коварный человек, но если бы меня призвали в качестве присяжного, сэр, высказать мнение о вашем поведении, сэр, то — заявляю, не колеблясь, — у меня имелось бы только одно мнение по этому вопросу.

Тут Додсон выпрямился с видом оскорбленной добродетели и взглянул на Фогга, который глубже засунул руки в карманы и, глубокомысленно кивнув, сказал тоном весьма убежденным:

— Несомненно.

— Так вот, сэр, — сказал мистер Пиквик, на лице которого отразилось сильное огорчение, — разрешите мне заверить вас, что я — несчастнейший человек, поскольку речь идет об этом деле.

— Надеюсь, что так, сэр, — отозвался Додсон, — хочу верить сэр. Если вы действительно не повинны в том, что вменяется вам в вину, то вы более несчастливы, чем можете себе представить. Что скажете вы, мистер Фогг, по этому поводу?

— Скажу то же, что и вы, — с недоверчивой улыбкой ответил Фогг.

— Первоначальный приказ[74], сэр, — продолжал Додсон, — был выдан правильно. Мистер Фогг, где наша книга praecipe?[75]

— Вот она, — сказал Фогг, протягивая квадратную книгу в пергаментном переплете.

— Вот запись, — продолжал Додсон. — «Мидлсекс. Марта Бардл, вдова versus[76] Сэмюел Пиквик. Размер убытков 1500 фунтов, Додсон и Фогг со стороны истицы. Авг. 28, 1830». Все в порядке, сэр, в полном порядке.

Додсон кашлянул и посмотрел на Фогга, который тоже сказал: «В полном». Затем оба посмотрели на мистера Пиквика.

— Должен ли я это понимать так, — сказал мистер Пиквик, — что вы действительно намерены дать ход этому делу?

— Понимать, сэр? Это вы, несомненно, можете, — отвечал Додсон, изобразив улыбку, которая не наносила бы ущерба его достоинству.

— И то, что убытки действительно исчислены в полторы тысячи фунтов? — спросил мистер Пиквик.

— К этому вы можете прибавить мое заверение, что, если бы мы могли повлиять на нашу клиентку, сумма была бы увеличена втрое, сэр, — ответил Додсон.

— Во всяком случае, мне кажется, миссис Бардл особенно настаивала, — заметил Фогг, взглянув на Додсона, — что она не уступит ни одного фартинга.

— Несомненно, — сухо отозвался Додсон. — Ибо иск только что вчинен и не следовало допускать, чтобы мистер Пиквик пошел на компромисс, даже если бы он к этому склонялся.

— Поскольку вы ничего не предлагаете, сэр, — сказал Додсон, держа в правой руке кусок пергамента, а левой любовно протягивая мистеру Пиквику копию, — мне остается только вручить вам копию приказа. Оригинал остается у нас, сэр.

— Прекрасно, джентльмены, прекрасно! — сказал мистер Пиквик, вставая во весь рост и вскипая гневом. — Вы будете иметь дело с моим поверенным, джентльмены.

— Мы будем в восторге, — сказал Фогг, потирая руки.

— В восторге! — повторил Додсон, открывая дверь.

— Но раньше чем уйти, джентльмены, — начал возбужденный мистер Пиквик, останавливаясь на пороге, — разрешите мне сказать, что из всех гнусных и подлых дел…

— Погодите, сэр, погодите, — очень вежливо перебил Додсон. — Мистер Джексон! Мистер Уикс!

— Сэр? — отозвались два клерка, появляясь на нижней площадке лестницы.

— Я хочу только, чтобы вы слышали, что говорит этот джентльмен, — пояснил Додсон.

— Пожалуйста, продолжайте, сэр… Кажется, вы сказали: «Гнусные и подлые дела»?