Том 2. Посмертные записки Пиквикского клуба (главы I-XXX)

Зрелище было величественное, рассчитанное на то, чтобы поразить ужасом сердца преступников и внушить им соответствующее представление о суровом величии закона. Перед огромным книжным шкафом, в огромном кресле, за огромным столом, перед огромным фолиантом восседал мистер Напкинс, казавшийся вдвое больше любого из этих предметов, как ни были они огромны. Стол был завален кипами бумаг; на дальнем его конце виднелись голова и плечи мистера Джинкса, который деловито старался принять деловитый вид. Когда все вошли, мистер Мазль старательно запер дверь и поместился за креслом своего хозяина в ожидании распоряжений. Мистер Напкинс откинулся назад с волнующей торжественностью и изучал лица своих гостей, явившихся сюда не по доброй воле.

— Граммер, кого вы привели? — спросил мистер Напкинс, указывая на мистера Пиквика, который взял на себя роль представителя своих друзей и стоял со шляпой в руке, кланяясь с величайшей учтивостью и почтением.

— Это-вот Пиквик, ваш-шесть, — сказал Граммер.

— Ну-ну, никаких «этих-вот», старый трут! — вмешался мистер Уэллер, проталкиваясь в первый ряд. — Прошу прощенья, сэр, но этот ваш чин в непромокаемых сапогах никогда не заработает на приличную жизнь, если сделается где-нибудь церемониймейстером. Это-вот, сэр, — продолжал мистер Уэллер, отстраняя Граммера и с приятной фамильярностью обращаясь к судье, — это-вот мистер Пиквик, эсквайр, это-вот мистер Тапмен, это-вот мистер Снодграсс, а по другую сторону от него мистер Уинкль — все очень порядочные джентльмены, сэр, с которыми вы рады будете познакомиться; и потому, чем скорее вы отправите месяца на два этих-вот своих чинов на ступальную мельницу[92], тем скорее мы придем к приятному соглашению. Сперва дело, потом удовольствие, как говорил король Ричард Третий[93], когда заколол другого короля в Тауэре, раньше чем придушить детей.

В заключение этой речи мистер Уэллер почистил шляпу правым локтем и благосклонно кивнул головой Джинксу, который слушал все это с невыразимым ужасом.

— Кто этот человек, Граммер? — спросил судья.

— Отчаянный тип, ваш-шесть, — ответил Граммер. — Он пытался освободить арестованных и совершил нападение на констеблей, тогда мы его задержали и привели сюда.

— Вы поступили правильно, — ответствовал судья. — По-видимому, это отчаянный головорез!

— Это мой слуга, сэр, — раздраженно сказал мистер Пиквик.

— А, это ваш слуга, вот как? — переспросил мистер Напкинс. — Заговор с целью противодействия правосудию и убийства его представителей. Слуга Пиквика. Мистер Джинкс, запишите.

Мистер Джинкс записал.

— Как вас зовут, любезный? — прогремел мистер Напкинс.

— Веллер, — ответил Сэм.

— Прекрасное имя для Ньюгетского справочника[94],— сказал мистер Напкинс.

Это была острота; поэтому Джинкс, Граммер, Дабли, все специальные констебли и Мазль разразились смехом, длившимся пять минут.

— Запишите его имя, мистер Джинкс, — сказал судья.

— Два л, приятель, — сказал Сэм.

Тут один злополучный специальный констебль снова засмеялся, за что судья пригрозил отдать его немедленно под стражу. В таких случаях опасно смеяться некстати.

— Где вы живете? — спросил судья.

— Где придется, — ответил Сэм.

— Запишите, мистер Джинкс, — сказал судья, гнев которого быстро нарастал.

— И подчеркните, — сказал Сэм.

— Он бродяга, мистер Джинкс, — сказал судья. — Бродяга, по собственному признанию. Не так ли, мистер Джинкс?

— Разумеется, сэр.

— В таком случае я его как бродягу вверю… вверю надежной охране, — сказал мистер Напкинс.

— Вот страна беспристрастного правосудия! — сказал Сэм. — Судья вдвое больше верит другим, чем себе.

Услышав этот выпад, засмеялся еще один специальный констебль, но тотчас попытался придать себе такой неестественно торжественный вид, что судья немедленно и безошибочно открыл виновника.

— Граммер! — сказал мистер Напкинс, краснея от гнева. — Как вы посмели назначить специальным констеблем такого негодного и бесстыдного субъекта? Как вы посмели, сэр?

— Простите, ваш-шесть, — пробормотал Граммер.

— Простите! — воскликнул взбешенный судья. — Вы раскаетесь в таком небрежном отношении к своему долгу, мистер Граммер! Вы будете примерно наказаны! Отнимите жезл у этого молодца, он пьян. Вы пьяны, любезный!

— Я не пьян, ваша честь, — сказал тот.

— Вы пьяны, — возразил судья. — Как вы смеете говорить, что не пьяны, сэр, когда я говорю, что вы пьяны? От него пахнет спиртом, Граммер?

— Ужасно, ваш-шесть, — ответил Граммер, у которого было смутное впечатление, будто около него пахнет ромом.

— Я наперед знал, что он пьян, — сказал мистер Напкинс. — Как только он вошел, я по его возбужденному взгляду сразу увидел, что он пьян. Вы заметили его возбужденный взгляд, мистер Джинкс?

— Разумеется, сэр.

— Сегодня у меня во рту не было ни капли спиртного, — сказал человек, который всегда был трезвенником.

— Как вы смеете мне лгать! — воскликнул мистер Напкинс. — Он пьян, мистер Джинкс?

— Разумеется, сэр, — ответил Джинкс.

— Мистер Джинкс, — сказал судья, — я арестую этого человека за неуважение к суду. Составьте акт о взятии его под стражу, мистер Джинкс.