Том 2. Посмертные записки Пиквикского клуба (главы I-XXX)

Мистер Пиквик имел сказать многое и несомненно сказал бы, далеко не к своей выгоде и не к удовольствию судьи, если бы его в тот самый момент, когда он сделал свое заявление, не дернул за рукав мистер Уэллер, с которым он немедленно завязал столь оживленный разговор, что вовсе не слышал вопроса судьи. Мистер Напкинс не принадлежал к числу людей, способных повторять подобного рода вопросы, и посему, предварительно откашлявшись, он приступил к вынесению приговора, сопровождавшемуся почтительным и восхищенным молчанием констеблей.

Он приговаривал Уэллера уплатить штраф в два фунта за первое применение физического насилия и в три фунта за второе. Он приговаривал Уинкля к уплате штрафа в два фунта, а Снодграсса в один фунт и сверх того потребовал от них подписки в том, что они будут пребывать в мире с подданными его величества и, в частности, с его верноподданным слугой Дэниелем Граммером. Пиквика и Тапмена он уже обязал представить поручителей.

Как только судья умолк, мистер Пиквик с улыбкой, вновь засиявшей на его благодушной физиономии, шагнул вперед и сказал:

— Прошу прощенья у судьи, но не предоставит ли он мне несколько минут для конфиденциального разговора с ним по вопросу, чрезвычайно важному для него самого?

— Что? — сказал судья.

Мистер Пиквик повторил свою просьбу.

— Это в высшей степени необыкновенная просьба, — сказал судья. — Конфиденциальная беседа?

— Конфиденциальная беседа, — подтвердил мистер Пиквик, — но так как часть тех сведений, которые я желаю сообщить, получены от моего слуги, то я хотел бы, чтобы он при этом присутствовал.

Судья посмотрел на мистера Джинкса; мистер Джинкс посмотрел на судью; полицейские с изумлением посмотрели друг на друга. Мистер Напкинс вдруг побледнел. Может быть, этот Уэллер, в минуту раскаяния, желает раскрыть какой-нибудь тайный заговор, составленный против его жизни? Об этом страшно было подумать. Ведь он общественный деятель, и он побледнел еще больше, вспомнив Юлия Цезаря и мистера Персевела[95].

Судья снова посмотрел на мистера Пиквика и сделал знак мистеру Джинксу.

— Что вы думаете об этой просьбе, мистер Джинкс? — прошептал мистер Напкинс.

Мистер Джинкс, который хорошенько не знал, что о ней думать, и боялся промахнуться, нерешительно улыбнулся и, скривив губы, медленно покачал головой!

— Мистер Джинкс, вы осел! — торжественно сказал судья.

Услышав такое заключение, мистер Джинкс снова улыбнулся — улыбка вышла более бледной, чем в первый раз, — и шаг за шагом отступил в свой угол.

Мистер Напкинс в течение нескольких секунд обдумывал вопрос самостоятельно, а затем, встав с кресла и предложив мистеру Пиквику и Сэму следовать за ним, направился в маленькую комнату, которая сообщалась с камерой судьи. Предложив мистеру Пиквику удалиться в другой конец маленькой комнаты и придерживая рукой приоткрытую дверь, дабы иметь возможность отступить немедленно при малейшем намеке на враждебные действия, он выразил готовность выслушать сообщение.

— Приступаю прямо к делу, сэр, — сказал мистер Пиквик, — оно существенно затрагивает вас и ваше доброе имя. У меня есть все основания предполагать, сэр, что вы укрываете в своем доме грубого самозванца!

— Двух! — перебил Сэм. — Шелковичная пара оскорбляет всю вселенную слезами и подлостью!

— Сэм! — сказал мистер Пиквик. — Дабы этот джентльмен меня понял, я должен просить вас сдерживать свои чувства.

— Простите, сэр, — отозвался мистер Уэллер, — но стоит мне подумать об этом-вот Джобе, и я должен приоткрыть клапан дюйма на два.

— Словом, сэр, — продолжал мистер Пиквик, — прав ли мой слуга, когда подозревает, что некий капитан Фиц-Маршалл часто бывает у вас в доме? Потому что, — добавил мистер Пиквик, заметив, что мистер Напкинс готов его прервать с величайшим негодованием, — если это так, я знаю, что этот человек…

— Тише, тише, — сказал мистер Напкинс, закрывая дверь. — Вы знаете, сэр, что этот человек…

— Беспринципный авантюрист, бесчестный человек, который живет на чужой счет и делает легковерных людей своими жертвами, сэр, — нелепыми, одураченными, несчастными жертвами, сэр! — ответил взволнованный мистер Пиквик.

— Боже мой! — воскликнул мистер Напкинс, густо краснея и мгновенно меняя тон. — Боже мой, мистер…

— Пиквик, — подсказал Сэм.

— Пиквик, — повторил судья, — боже мой, мистер Пиквик… пожалуйста, присядьте… что вы говорите? Капитан Фиц-Маршалл?

— Не называйте его ни капитаном, ни Фиц-Маршаллом, — сказал Сэм, — он ни то, ни другое. Бродячий актер, вот кто он такой, а зовут его Джингль! А если есть на свете волк в шелковичной паре, так это Джоб Троттер!

— Это истинная правда, сэр, — сказал мистер Пиквик, отвечая на изумленный взгляд судьи. — В этом городе у меня есть одно только дело: разоблачить человека, о котором мы сейчас говорим.