Том 2. Посмертные записки Пиквикского клуба (главы I-XXX)

— Как поживаете, сударыня? — произнес мистер Уэллер. — Очень рад познакомиться с вами и надеюсь, что наше знакомство будет длительным, как говорил джентльмен, обращаясь к пятифунтовому билету.

Когда церемония представления была закончена, кухарка и Мэри удалились в людскую, чтобы там минут десять похихикать; потом вернулись, смеясь и краснея, и сели обедать.

Непринужденность мистера Уэллера и его красноречие возымели столь непреодолимое действие на его новых друзей, что задолго до конца обеда они уже сошлись на короткую ногу и узнали со всеми подробностями о вероломстве Джоба Троттера.

— Я всегда не выносила этого Джоба, — сказала Мэри.

— Иначе и быть не могло, моя милая, — отозвался Сэм.

— Почему? — осведомилась Мэри.

— Потому что уродство и надувательство никогда не могут подружиться с красотой и добродетелью, — ответил мистер Уэллер. — Не правда ли, мистер Мазль?

— Никоим образом, — отозвался этот джентльмен.

По этому случаю Мэри рассмеялась и сказала, что ее рассмешила кухарка, а кухарка рассмеялась и сказала, что она не смешила.

— У меня нет стакана, — сказала Мэри.

— Пейте из моего, моя прелесть, — предложил мистер Уэллер. — Приложите губки к этому-вот стакану, и тогда я могу вас поцеловать через посредника.

— Как вам не стыдно, мистер Уэллер! — сказала Мэри.

— Почему мне должно быть стыдно, моя драгоценная?

— Стыдно так говорить.

— Вздор! Никакой беды тут нет. Это натурально. Не правда ли? — обратился мистер Уэллер к кухарке.

— Не спрашивайте меня, бесстыдник, — ответила кухарка в превеликом восхищении.

По этому случаю кухарка и Мэри снова стали хохотать, пока вследствие совместного действия пива, холодного мяса и смеха последняя едва не задохнулась; это был устрашающий припадок, от коего она оправилась только благодаря похлопыванию по спине и другим необходимым услугам, которые с величайшей деликатностью оказывал мистер Сэмюел Уэллер. В самый разгар веселья и смеха раздался громкий звонок у садовой калитки; юный джентльмен, который обедал в прачечной, немедленно побежал отворять. Внимание мистера Уэллера было всецело поглощено хорошенькой горничной; мистер Мазль был занят угощением гостя, а кухарка только что перестала хохотать и подносила ко рту огромный кусок, как вдруг дверь в кухне открылась и вошел мистер Джоб Троттер.

Мы сказали — вошел мистер Джоб Троттер, но это выражение не отвечает нашему правилу строго придерживаться фактов. Дверь открылась, и появился мистер Троттер. Он хотел войти и даже собирался это сделать, как вдруг заметил мистера Уэллера, невольно отступил шага на два и остановился, взирая на неожиданно открывшуюся перед ним картину и совершенно оцепенев от изумления и ужаса.

— Вот он! — воскликнул Сэм, весело вскакивая с места. — Да ведь мы только что о вас говорили! Как поживаете? Где вы были? Входите!

Возложив руку на шелковичный воротник несопротивлявшегося Джоба, мистер Уэллер втащил его в кухню, запер дверь на ключ и передал ключ мистеру Мазлю, а тот хладнокровно опустил его в боковой карман и застегнул пуговицу.

— Вот потеха! — вскричал Сэм. — Подумать только, что мой хозяин имел удовольствие встретиться с вашим там наверху, а я радуюсь встрече с вами здесь внизу! Ну, как же вы поживаете и как подвигается дело с колониальной торговлей? Как я рад вас видеть! Какой у вас довольный вид! Истинное наслаждение повидаться с вами, не правда ли, мистер Мазль?

— Совершенно верно, — подтвердил мистер Мазль.

— Какой он веселый! — сказал Сэм.

— В каком прекрасном расположении духа! — сказал Мазль.

— И как он рад видеть нас — от этого встреча еще приятнее, — сказал Сэм. — Присаживайтесь, присаживайтесь!

Мистер Троттер не сопротивлялся и был усажен на стул возле очага. Он поднял свои маленькие глазки сперва на мистера Уэллера, потом на мистера Мазля, но ничего не сказал.

— Ну-с, а теперь, — продолжал Сэм, — в присутствии этих леди я бы хотел спросить просто так, из любопытства, считаете ли вы себя самым милым и воспитанным молодым джентльменом, который прибегает к помощи розового клетчатого планочка и сборника гимнов номер четвертый?

— И который собирается жениться на кухарке? — с возмущением объявила сия леди. — Негодяй!

— И отказаться от дурных навыков и заняться колониальной торговлей? — вставила горничная.

— А теперь я вам объясню, в чем тут дело, молодой человек, — торжественно начал мистер Мазль, распаляясь при двух последних намеках. — Вот эта леди (указывая на кухарку) водит компанию со мной, и когда вы осмеливаетесь, сэр, говорить о том, что откроете с ней колониальную лавку, вы меня раните в самое чувствительное место, в какое только может один мужчина ранить другого. Вы меня понимаете, сэр?

Тут мистер Мазль, который, в подражание своему хозяину, был высокого мнения о своем красноречии, умолк в ожидании ответа.

Но мистер Троттер не дал никакого ответа. И мистер Мазль продолжал торжественным тоном: