Том 29. Письма 1833-1854

Я бы предложил оставить Вашу повесть как она есть деньков на десять, после чего я вернусь к ней, сам переделаю ее и пришлю Вам корректуру, как и Вашу рукопись или, по крайней мере, измененную ее часть. Так что если Вы предпочтете свой первоначальный вариант моей редакции — полностью или частично, Вы сможете расправиться с моей правкой по собственному усмотрению.

Преданный Вам.

Делаю Вам это предложение, так как точно знаю, чего хочу, хотя и не могу объяснить все как следует.

279МИССИС УОТСОН

«Атэнеум», понедельник,

22 ноября 1852 г.

Дорогая миссис Уотсон!

Только что закончив на некоторое время работу, я забрел сюда после прогулки под дождем ради удовольствия написать Вам несколько строк. Если бы правая рука моя не была столь обременена подобного рода занятиями, я бы скоро наскучил Вам своими частыми письмами.

Вы спрашивали Кэтрин о «Холодном доме». Продажа его в полтора раза превысила продажу «Копперфилда». Как раз сейчас я подошел к месту, до которого добирался терпеливо и постепенно, и я надеюсь, Вы найдете его интересным и волнующим. В отношении «Хижины дяди Тома» я отчасти, хотя и не полностью, согласен с мистером Джеймсом. Несомненно, для воплощения подобной темы в литературном произведении требуется меньше мастерства, чем для странствования по океану воображения без столь надежного судна. Однако многое в книге сделано прекрасно. Так, в образе Сен-Клера, джентльмена из Нового Орлеана, сказывается большая сила и органичность замысла. Если бы не «греческий профиль», который уже надоел мне еще с раннего детства, я счел бы его приемлемым…… У Сен-Клера имеется сестра, незамужняя особа из Новой Англии. В ее образе очень яркими красками, с отменной правдивостью и большой смелостью изобличаются все пороки и предрассудки аболиционистов в негритянском вопросе. Она (я имею в виду миссис Стоу), по правде сказать, «чуть-чуть» неразборчива в отношении заимствований. Я часто вижу, как сквозь тонкую бумагу проглядывает некий писатель, с которым я весьма близок и которым никто не может восхищаться более пылко, чем я. Далее, я различаю призрак Мэри Бартон и весьма явственный мираж одной сцены из «Детей мглы». И все же, несмотря на вышесказанное, я убежден, что это прекрасная книга, служащая великой и благородной цели, книга достойная своей репутации.

Для следующего выпуска «Домашнего чтения» я написал статью о торжественных похоронах, в которой излагаю, по какой причине я нахожу неправильным проведение подобных церемоний и почему против них следует протестовать сдержанно, но настойчиво. Статья эта наверняка вызовет великое негодование многих любителей церемоний. Зато на ее стороне будут разум и справедливость.

В Дувре у меня с Чарли был долгий разговор по поводу его намерения стать военным. Я счел необходимым прямо и открыто изложить мои возражения против подобной карьеры, так же как и все ее преимущества. После этого он совсем по-мужски попросил дать ему срок подумать. Я назначил ему день в начале текущего месяца, в который я намеревался приехать в Итон [245] для продолжения разговора. И мы возобновили его в Уайт Харте, в Виндзоре. Он пришел к заключению, что хотел бы стать коммерсантом и основать какой-нибудь солидный торговый дом, в котором со временем, быть может, найдет место для младших братьев и, оставшись на родине, возглавит длинную процессию младших отпрысков. Я остался им очень и очень доволен. Во всей этой истории он проявил благородство ума и чувств. Мы решили, что после рождественских каникул он не вернется в Итон, а поедет в Германию совершенствоваться в языке, столь необходимом для профессии, которую он намерен избрать. Вот Вам и все мои новости. Мы всегда вспоминаем о Вас дома. Недавно у нас на обеде была Мэри Бойль. Я думаю, Вы сегодня смотрите на потоки воды за окном. Когда я возвращался из Виндзора, мне показалось, что я по ошибке сел не в поезд, а на корабль.

Дорогая миссис Уотсон, с самыми искренними пожеланиями от всего сердца всегда любящий Вас друг.

280ДЖЕЙМСУ УАЙТУ [246]

Редакция «Домашнею чтения»,

понедельник, 22 ноября 1852 г.

Дорогой Уайт!