Том 4. Часть 2. Голливуд. Конец немого кино, 1919-1929

«Они образуют по-детски счастливую расу, которая умеет лишь смеяться и петь. Поскольку любовь им неведома, им неизвестны ни страдания, ни драмы. Их основная забота — избежать встречи с призраками, которых они безумно боятся. Мужчины работают либо музыкантами, либо проводниками пульмановских поездов. Женщины в основном выступают в роли старых кормилиц…

Чистляндские негры не занимаются искусством, их не влекут свободные профессии. Среди них нет ни поэтов, ни адвокатов, ни учителей. Их пища отличается крайней скудостью и состоит из курятины и арбузов. По совершенно неведомым причинам они ценят эту пищу лишь в том случае, если крадут ее!»

Социальная организация чистляндского общества носит, по словам Элмера Райса, совершенно особый характер. Парламентаризм и политика в нем не приняты. Единственные представители государства — «губернаторы», которые занимаются только тем, что разбирают петиции от приговоренных к смертной казни». Миллионеры встречаются в великом множестве и живут в роскошных дворцах размером с вавилонскую башню. Но «…в Чистляндии участь богачей далеко не так счастлива, как кажется. Пословица, утверждающая, что деньги не приносят счастья, подтверждается на примере этой страны.

Нет более ужасной напасти, чем богатые родители. Несчастное дитя-миллионер обречено на одиночество… Когда оно достигает брачного возраста, родители встают стеной на пути его проектов. <…> Молодые миллионеры благородной души борются с заклятием судьбы, выбирая в жены девушек скромного происхождения. Но обычно эти девушки отказываются выйти за них. <…> И все же любовь всегда одерживает верх над их возражениями».

По сведениям Элмера Райса, у чистляндцев нет ни органов размножения, ни органов пищеварения. Недра планеты представляют собой неистощимые залежи золота, алмазов и нефти.

«Шахты и заводы, разбросанные там и сям, походят скорее на места сентиментальных раздумий, чем промышленной деятельности. А потому Чистляндия не знает недоразумений между работодателями и рабочими, которые постоянно грозят нарушением социального равновесия в нашем обществе. Рабочий класс представлен в основном несколькими восхитительными работницами, на красоте которых не отражается самый тяжкий труд. Они всегда выходят замуж за молодого человека привлекательной внешности, обладателя приличного состояния.

В Чистляндии нет и следа того мрачного легиона тружеников, которые составляют большую часть земного населения. На этой планете никто не страдает от нищеты. Правда, это не означает, что нищету презирают. Напротив, она приобретает поэтическую форму, которая облагораживает ее идеальных представителей…»

В стране, где неизвестны социальные конфликты, а трудящиеся классы отсутствуют, «войны непродолжительны и увлекательны. Любой бой носит решающий характер и завершается позорной гибелью врага… который чаще всего принадлежит к цветной расе…»

Автор следующим образом описывает действия морской пехоты против «аборигенов»: «Сколь же благотворен для души вид этих храбрецов, наступавших вдоль берега. Они поджигали хижины и убивали трусливых дикарей сотнями. Когда их славная работа по поголовному уничтожению завершилась, там, где стояла крепость варваров, остались лишь пепел да обгорелые трупы.

Морские пехотинцы — чистляндцы, несомненно, относятся к самой славной группе людей, которых мне доводилось встречать. Их военные подвиги, их рыцарский дух, возвышенность их чувств и идеалов сравнимы с их физическими качествами. К военной карьере в Чистляндии стремятся не подонки общества, а, наоборот, люди с благороднейшей душой».

Этот остроумный сатирический роман вышел во Франции в середине 30-х годов и, конечно, уже не отражал действительности. Мир «фабрики грез» придуман, но и он не остается неизменным. В самом конце эры немого кино в фильмы под треск пулеметных очередей ворвались гангстеры и почти совсем вытеснили из них деревенских инженю с золотыми кудрями и их старушек матерей в белых одеяниях. По этому поводу Адольф Цукор отмечал в своих мемуарах, что еще после 1920 года «вкус публики изменился. Инженю вышла из моды задолго до ухода с экрана Мэри [Пикфорд], который свершился лишь десять лет спустя. Мэри удалось уйти, не растеряв славы и состояния».

В словах Цукора чувствуется горечь, поскольку он не простил «малышке Мэри» то, что она, сорвав с него миллионный контракт, рассталась с фирмой, чтобы основать конкурирующее общество «Юнайтед артисте», где продолжала до конца карьеры играть своих инженю в немых фильмах.