Тонкая грань затишья

– Я не глухой и не слепой. У меня есть инструкции оберштурмбаннфюрера. Но следует ли придерживаться их, Бруно?

– Но это неисполнение приказа. За такое…

– Я знаю, что бывает за неисполнение приказа. Только вот где этот самый приказ? Он оформлен документально? Его слышал кто-то из наших солдат?

– Могли слышать. Да и Зигель наверняка в курсе.

– Если колонна попала в засаду, то ее организовала диверсионная группа. Тебе напомнить, как легко она уничтожила пехотную роту?

– Но на железной дороге было одно, а сейчас происходит совсем другое. Диверсанты наверняка отходят.

– Согласись, что ни Руммера, ни Зигеля, ни Грубера, ни Ленца, ни остальных солдат и полицейских уже нет в живых. Диверсанты никого не оставят на месте засады, добьют всех. Так что об операции можно забыть.

– Но у нас появился отличный шанс достать диверсантов и ликвидировать их. Это будет нашей победой.

– Во-первых, обер-лейтенант, согласно инструкции, я должен отправить с востока к селу один взвод охранной роты, а полицаев отдельно, по дороге. Остальных оставить в поселке. Даже Руммер понимал, что нельзя оставлять Копино без войск.

– Ты считаешь, что местные жители захватят власть?

– Нет. – Баур скривился. – Они не идиоты, знают, что долго не продержатся, а потом всех постигнет участь евреев и коммунистов. Войска СС прибудут сюда из Харькова и сотрут поселок с лица земли.

– Тогда в чем же дело? Почему мы не можем оставить в Копино один взвод, а два других, полицейских и мотоциклистов, отправить на преследование бандитов?

Баур вздохнул:

– Я думал, ты умнее. А представь себе такую ситуацию. У поселка находится еще одна диверсионная группа, командир которой только и ждет, чтобы основные силы покинули Копино.

Обер-лейтенант слегка растерялся:

– Другая группа?

– Да, их в нашем тылу немало. Почему бы тому командиру диверсантов, который организовал засаду, не вызвать заранее подкрепление? Оно может быстро подойти сюда. В тылу вермахта действуют опытные люди. Они знают, как воевать, тем более у себя на Родине.

– Но я думаю, Арман, что приказ Руммера все же следует выполнить. Кто знает, не докладывал ли он после проверки русского агента в управление СД Харькова?

Баур об этом не подумал.

– Хорошо, ты прав, вызывай сюда оставшихся взводных охранной роты и заместителя командира.

– А старшего полицейского второго отделения?

– Как, по-твоему, диверсанты узнали о том, что русский капитан будет вывезен из поселка?

– Да, это вопрос. Скорее всего, у них есть люди в Копино.

– В Копино черт с ними. Сдать план Руммера мог только полицейский, который входил в состав караула, охраняющего агента. Больше к нему доступа никто не имел.

– Кроме самого Руммера, Зигеля и Ленца.

– Ты подозреваешь, что эсэсовцы или начальник полиции могли работать на русскую разведку?

– Нет, я просто перечислил тех, кто был посвящен в планы и имел доступ к Соснову. Впрочем, это наверняка не настоящая фамилия. Как же Руммер промахнулся с ним? Может, это произошло не случайно? Нет, невозможно. Черт, голова кругом.

– Пусть следствие ведут те, кому это положено. Ты же, повторяю, немедленно вызови сюда взводных и заместителя командира роты.

Баур опасался нападения других диверсионных групп и тянул время. Он никого не отправил бы к Боровке, но ведь обер-лейтенант Вирт был прав. Руммер вполне мог доложить обо всех деталях своего замысла бригаденфюреру Тенфельду. Придется высылать взвод и полицейских, одновременно выставить подразделения на охрану железной дороги и административной зоны. Из зданий солдатам проще обороняться, да и техники, которую можно укрыть, для этого хватит.

Обер-лейтенант Кантор, лейтенанты Кольбе, Малер и Нагель явились в кабинет в 6.40. С момента начала отхода групп Шелестова и Рябинина прошло почти сорок минут.

Баур построил расчет на том, что затяжка выполнения инструкции Руммера в случае нападения противника позволит взводу и полицейским быстро вернуться на помощь гарнизону. Гауптман Баур думал исключительно о своей безопасности, которая зависела от наличия у него сил для противодействия как минимум двум русским диверсионным группам. Роты без взвода для этого хватило бы.

Поэтому он начал ставить задачу с разъяснения обстановки, которой фактически не владел. Гауптман подвел офицеров к карте района и поселка, висевшей на стене, и доложил им о замысле оберштурмбаннфюрера. Дескать, тот увел подразделение к брошенному селу. Там вскоре послышались взрывы, пулеметные очереди и поднялся черный дым. Все это могло означать только одно. Вся техника сожжена. Руммер с Зигелем попали в засаду. Потом он начал распространятся о вероятных действиях противника, при этом особо подчеркнул необходимость преследования его, но не исключил возможности нахождения рядом с поселком других диверсионных групп.

Офицеры переглянулись. Комендант выступал уже двадцать минут, а до постановки задачи дело так и не дошло.

Наконец гауптман перешел к главному: