Торговые банкиры. Известнейшие мировые финансовые династии

Все это проявилось самым ярким образом во время великой «алюминиевой войны» 1958–1959 гг., самой сенсационной битвы за поглощение в истории лондонского Сити. В партнерском зале «Хамбро» ее с грустью называют «войной торговых банков». Там не любят об этом вспоминать. Тогда войну вели две влиятельные фракции братства, она породила раскол между «королями Сити», американские формы прямых инвестиций столкнулись с английскими, «демократия акционеров» – с «авторитарными финансами». Окопами в той войне стали залы правлений некоторых самых крупных торговых банков; вскоре в поле битвы превратился весь Сити. Ее полководцами были «старики, напоенные властью». «Алюминиевая война» привела в ужас консервативный Сити и порадовала газеты и широкую публику. Она разорвала старые дружеские узы и навсегда разбила стеклянный дом таинственности торговых банков и легенду о гармонии в Сити.

Войну за контрольный пакет в «Бритиш алюминиум компани» (British Aluminium Company), крупнейшем производителе алюминия в Великобритании, вели два американских алюминиевых гиганта – «Рейнолдс металс компани» (Reynolds Metals Company) из Вирджинии и «Алкоа» (Alcoa – the Aluminum Company of America). Банкирские дома Лазардов и Хамбро, представлявшие «старую гвардию», выступали консультантами «Бритиш алюминиум» и «Алкоа». С.Г. Варбург и У. Лайонел Фрейзер из банка Helbert, Wagg & Co. были консультантами «Рейнолдс».

Лазарды и Хамбро проиграли в «алюминиевой войне» (которая подробно описана в главе, посвященной Зигмунду Г. Варбургу, победителю). Лорд Киндерсли, председатель правления банка «Лазардс», и Олаф Хамбро, председатель правления «Хамбро», заявили в письме к акционерам «Бритиш алюминиум», что предложение «Рейнолдс» «следует отклонить в национальных интересах». Таким образом, с черно-белого финансового поля Сити война перенеслась на широкоэкранную, полноцветную арену деликатных международных отношений.

Лазарды и Хамбро представляли устрашающий консорциум из 14 влиятельных финансовых учреждений, однако потерпели сокрушительное поражение. Группа «Рейнолдс» вышла из «алюминиевой войны» с 80 процентами акций «Бритиш алюминиум».

Старый Олаф Хамбро вернулся за свой стол в маленьком председательском кабинете банка «Хамбро» и с грустью обозревал свое Ватерлоо. Над полем сражения еще клубился дым. Олаф Хамбро читал отчеты финансовых военных корреспондентов и очень злился. Он взял ручку и написал письмо в «Таймс». Оно было опубликовано на следующий день. В письме он заявил: «Весьма неясно, почему большинство представителей прессы в Сити как будто настроены против мнения Сити и откровенно поддерживают предложение о поглощении».

Пресса отреагировала на его письмо не слишком доброжелательно. Неужели старый Олаф намекает, в некотором смысле, что «Сити – это он»? Конечно, Олаф не выказал ни капли «благоразумия и осторожности», к которым часто призывал Кавура его прадед Карл Йоаким. Энтони Кросленд, член парламента от партии лейбористов, написал в «Таймс» о консорциуме, «чьи взгляды кажутся такими же современными, как и архитектурный стиль, в котором сейчас перестраивается Сити, – и от того и от другого бросает в дрожь».

Кроме того, было отмечено, что три крупных банка – Baring Brothers & Co., N.M. Rothschild & Sons, Philip Hill – благоразумно и осторожно уклонились от участия в войне.

Через полтора года «Алкоа» объединила усилия с «Империал кемикал индастриз» и образовала «Империум Алюминиум». Собственные филиалы в Великобритании открыли «Алкан» (Alcan, the Aluminium Company of Canada) и «Кайзер алюминиум» (Kaiser Aluminium).

В зале правления «Хамбро» поняли, что вторжение американских «алюминиевых войск» – свершившийся факт и что «национальные интересы» не пострадали. Реагируя с характерной для них гибкостью, руководители «Хамбро» спокойно изучили обломки «алюминиевой войны» и ее действие на публичный образ фирмы. Партнеры быстро решили: с этим надо что-то делать. Без особого шума они поручили фирме по связям с общественностью Патрика Долана позаботиться о том, чтобы в будущем их не застигли врасплох. Когда известие просочилось наружу, было отмечено, что Патрик Долан – американец.

«Изящная» операция

«Хамбро» продемонстрировали образец гибкости, когда помогли заложить финансовый фундамент, на котором позже воздвигли самое большое в мире офисное здание, небоскреб Пан-Ам, на Манхэттене. Многие нью-йоркские предприниматели мечтали воздвигнуть высотку наверху здания Центрального вокзала, как предприниматели в Париже и Лондоне мечтают о туннеле под Ла-Маншем. В обоих случаях желающих останавливала огромная цена проектов.