Торговый дом Домби и сын, Торговля оптом, в розницу и на экспорт (Главы XXXI-LXII)

Она замолчала потому, что лицо сидевшей перед ней дочери было искажено неистовой злобой. Казалось, грудь ее готова разорваться от ярости. Усилия, которые она делала, чтобы сдержать ее и обуздать, были не менее страшны, чем сама ярость, и не менее красноречиво свидетельствовали о необузданном нраве этой женщины. Но ее усилия увенчались успехом, и, помолчав, она спросила:

- Он женат.

- Нет, милочка, - сказала мать.

- Собирается жениться?

- Нет, милочка, насколько мне известно. Но его хозяин и друг женился. О, мы можем пожелать ему счастья! Мы можем им всем пожелать счастья! вскричала старуха в сильном возбуждении. - Нам всем эта женитьба принесет счастье. Попомни мои слова.

Дочь смотрела на нее и ждала объяснения.

- Но ты промокла и устала, тебе хочется есть и пить, - сказала мать, ковыляя к шкафу. - А здесь мало что найдется, и тут тоже, - она опустила руку в карман и выложила на стол несколько полупенсовиков, - да, тут тоже. Элис, милочка, у тебя нет денег?

Алчное, хитрое, напряженное выражение, появившееся на лице у старухи, когда она задавала этот вопрос и следила за тем, как дочь достает из-за пазухи недавно полученный подарок, бросило свет на отношения между матерью и дочерью едва ли менее яркий, чем слова, сказанные раньше дочерью.

- Это все? - спросила мать.

- Больше у меня ничего нет. И этого бы не было, если бы мне не подали милостыню.

- Если бы не подали милостыню, дорогая? - повторила старуха, жадно склоняясь над столом, чтобы посмотреть на деньги, как будто не доверяя дочери, которая все еще держала их в руке. - Гм! Шесть и шесть - двенадцать, и шесть - восемнадцать... так... Нужно потратить их, и потратить расчетливо. Пойду куплю чего-нибудь поесть и выпить.

С большим проворством, чем можно было ожидать от нее, судя по виду ибо старость и нищета сделали ее не менее дряхлой, чем уродливой, - она завязала дрожащими руками ленты старой шляпки и завернулась в изодранную шаль, все с тою же алчностью глядя на деньги в руке дочери.

- Какое счастье принесет нам эта женитьба, матушка? - спросила дочь. Вы мне так и не сказали.

- Счастье для нас в том, - ответила та, дрожащими пальцами оправляя шаль, - что любви там вовсе нет, моя милочка, но зато много гордости и ненависти. Счастье в том, что между ними нелады и борьба, и им грозит опасность - опасность, Элис!

- Какая опасность?

- Я видела то, что видела! Я знаю то, что знаю! - захихикала мать. Пусть кое-кто смотрит в оба! Пусть кое-кто остерегается. Моя дочка, быть может, еще попадет в хорошее общество.

Затем, видя, что дочь, смотревшая на нее серьезно и недоумевающе, невольно сжала руку, в которой были деньги, старуха засуетилась, чтобы поскорее их получить, и торопливо добавила:

- Ну я пойду куплю чего-нибудь. Пойду куплю чего-нибудь.

Пока она стояла с протянутой рукой перед дочерью, та, взглянув еще раз на деньги, поцеловала их, прежде чем с ними расстаться.

- Как, Эли! Ты их целуешь? - хихикнула старуха. - Вот это похоже на меня! Я это часто делаю. О, они нам приносят столько добра! - И она прижала к обвисшей груди потускневшие полупенсовики. - Столько всякого добра они нам приносят, жаль только, что не текут к нам потоком!

- Я их целую сейчас, матушка, - сказала дочь, - вряд ли я когда-нибудь делала это раньше, - ради той, которая мне их дала.

- Ради той, которая их дала, милочка? - повторила старуха, чьи тусклые глаза вспыхнули, когда она взяла деньги. - Я тоже их целую ради того, кто дает, если это может заставить его раскошелиться. Но я пойду истрачу их, милочка. Я сейчас вернусь.

- Вы, кажется, сказали, что много знаете, матушка, - заметила дочь, провожая ее взглядом до двери. - Вы стали мудрой с тех пор, как мы расстались.

- Знаю! - прокаркала старуха, отступая на шаг от двери. - Я знаю больше, чем ты думаешь. Я знаю больше, чем он думает, милочка, и об этом я тебе скоро расскажу. Я все о нем знаю.

Дочь недоверчиво улыбнулась.

- Я знаю его брата, Элис, - сказала старуха, вытянув шею со злорадством поистине страшным, - который мог бы очутиться там, где была ты, - за кражу. Он живет со своей сестрой на Северной дороге, за городом.

- Где?

- На Северной дороге, за городом, милочка. Если хочешь, можешь увидеть их дом. Похвастаться нечем, хотя у того, другого, - дом отменный... Нет, нет! - воскликнула старуха, качая головой и смеясь, потому что ее дочь вскочила со стула. - Не сейчас! Это слишком далеко; это у придорожного столба, где свалены в кучу камни... 3aвтра милочка, если погода будет хорошая и тебе захочется посмотреть. Но я пойду истрачу...

- Стойте! - Дочь бросилась к ней с бешенством, снова вспыхнувшим, как огонь. - Сестра - красивая чертовка с каштановыми волосами?

Старуха, удивленная и испуганная, кивнула головой.

- В ее лице есть что-то от него! Это красный дом, стоит в стороне. Перед дверью зеленое крылечко. Снова старуха кивнула.

- На котором я сегодня сидела! Отдайте назад деньги.

- Элис! Милочка!

- Отдайте деньги, не то вам не поздоровится!