Тот, кто убивает дракона

Его великан-кузен не произнес ни слова. Только сверлил Бекстрёма своими карими, глубоко посаженными глазами. Его лицо казалось высеченным из камня, если бы не медленно двигающаяся нижняя челюсть.

– Чем я могу помочь вам, господа? – спросил Бекстрём. «И что, черт возьми, мне делать сейчас?» – Я, пожалуй, могу предложить вам выпить, – сказал он и кивнул в направлении кухни.

– Мы не употребляем алкоголь, – отрезал Фархад Ибрагим и покачал головой.

Он удобно развалился в любимом кресле Бекстрёма, в то время как его кузен стоял посередине комнаты, не спуская с полицейского злого взгляда.

– Не беспокойтесь, комиссар, – продолжил Фархад. – Мы пришли сюда с дружескими намерениями, и у нас есть маленькое деловое предложение.

– Я слушаю, – сказал Бекстрём, одновременно пытаясь как можно незаметнее потормошить свои желтые льняные брюки, хотя неожиданно почувствовал, что все его тело покрылось холодным потом, а ноги каким-то таинственным образом задрожали сами собой.

– Нас интересует, чем занимаются твои коллеги, – сказал Фархад. – И как я вижу, здесь есть две возможности, – продолжил он таким тоном, словно размышлял вслух.

Потом мафиози сунул руку в карман, достал пачку тысячных купюр, один в один напоминавшую все другие, которые Бекстрём лично нашел в обычном горшочке с золотом, и положил ее на придиванный столик Бекстрёма. А после этого по какой-то причине извлек стилет из своего внутреннего кармана, раскрыл его обоюдоострое лезвие и принялся ковырять свои ногти.

– Насколько я вижу, есть две возможности, – продолжил Фархад Ибрагим все тем же дружелюбным тоном, пусть челюсть его кузена по-прежнему ходила ходуном и пусть он сам вроде бы был полностью поглощен своими ногтями.

«Надо уравнять шансы», – решил Бекстрём. А поскольку выбора у него не было, а промедление не принесло бы ему дивидендов, он резко приступил к делу.

– Пощадите меня, пощадите меня! – закричал Бекстрём. С испуганной гримасой на лице он воздел сложенные в молитвенном жесте руки и опустился на правое колено перед огромным Талибом, словно делая ему предложение.

Челюсть великана прекратила свое вечное движение, он отступил на полметра и бросил презрительный взгляд на Бекстрёма. А потом пожал плечами, повернул голову и посмотрел на своего шефа.

– Веди себя как мужчина, Бекстрём, а не как женщина, – сказал Фархад неодобрительно, покачал головой и показал ножом на полицейского.

И в это мгновение Бекстрём нанес удар.

66

Примерно когда Бекстрём располагался в своем любимом кабаке на Кунгсхольмене в Стокгольме, в полицию Копенгагена поступил сигнал. Неназвавшийся господин, судя по голосу, датчанин средних лет, позвонил в центр управления и оставил сообщение.

В дальнем конце большой парковочной площадки на Фасанвейен в паре сотен метров от старого отеля САС и всего в пяти минутах ходьбы от Центрума стоял мусорный контейнер. В нем сейчас находился труп. Упакованный в обычный холщовый мешок, в котором раньше содержался корм для свиней. Мужчина в мешке явно не залез в него сам, и, чтобы датская полиция смогла найти его, те, кто положил его туда, позволили голым ногам покойника торчать наружу.

– Вот в принципе и все, – констатировал звонивший, прежде чем закончил разговор со своего мобильника с предоплатной картой, который невозможно отследить и который наилучшим образом подходит для звонков определенного типа.

Три минуты спустя на место прибыла первая патрульная машина, а еще через полчаса к двум парням из службы правопорядка присоединились несколько коллег из криминального и технического отделов полиции Копенгагена.

Примерно когда Бекстрём заказал себе рюмочку к своему двойному эспрессо, они продвинулись столь далеко, что смогли открыть мешок и в деталях рассмотреть лежавшее в нем тело. У него на шее на шнуре висел ярлык с адресом, написанным на датском языке: «Насир Ибрагим, для дальнейшей передачи криминальной полиции Стокгольма», в рот трупа кто-то засунул квитанцию за неправильную парковку, а раны на теле свидетельствовали о долгой и мучительной смерти.

Поскольку полиция Копенгагена уже была предупреждена о возможности появления у них мусульманского грабителя, небрежно обошедшегося с автомобилем, использованным для бегства с места преступления, и речь явно шла о нем, оттуда связались со шведским коллегой комиссаром Нормой Хонкамяки из отдела пикетов Стокгольма. И звонок «соседей» застал его в тот момент, когда он стоял перед домом, где жил Бекстрём, наблюдая результат деяний последнего.

На глазах Хонкамяки старшего брата Насира, Фархада, погрузили в «скорую». Два санитара принесли его на носилках, в то время как медсестра шла рядом, держа капельницу. Он бормотал что-то на непонятном для Хонкамяки языке, его брюки были спущены до щиколоток и залиты кровью.

Его кузена уже увезли в другой «скорой». В бессознательном состоянии, со специальным ортопедическим воротником на шее, и в его случае носилки несли трое, в то время как врач и медсестра изо всех сил старались продлить его пребывание среди живых.