Тот, кто убивает дракона

Наилучшим образом все, похоже, закончилось для другого брата Насира, Афсана. Если не считать сломанного носа, забрызганной кровью одежды и скованных за спиной наручниками рук, он выглядел как обычно.

– Я буду трахать вас в задницу, чертовы свиньи! – орал Афсан, когда двое коллег Хонкамяки поднимали его в автобус пикета.

«Что, черт возьми, происходит?» – подумал Хонкамяки и покачал головой.

– Что, черт возьми, происходит? – спросил комиссар Тойвонен минуту спустя, как только вылез из своего служебного автомобиля и увидел Хонкамяки.

67

Как только явно сбитый с толку Талиб отвел взгляд в сторону (мужчину столь легко ошарашить, как и любую женщину), Бекстрём нанес удар. Мгновенно схватил великана за лодыжки и изо всех сил дернул к себе.

Талиб повалился, как спиленная сосна. («Хотя как такое возможно при мысли о том месте, где он вырос?» – подумал Бекстрём.) Опрокинулся плашмя, беспомощно размахивая руками, и ударился затылком о придиванный столик Бекстрёма, расколов его поверхность из первосортного кольморденского мрамора.

Бекстрём же мгновенно вытащил свой «зиг-зауэр», поднялся (надо признать) не без труда, на всякий случай закрыл левый глаз и тщательно прицелился.

Фархад тоже встал, замахал руками в попытке остановить Бекстрёма и выронил свой нож острым концом прямо на его дорогой ковер.

– Успокойся, комиссар, успокойся, – сказал он, держа поднятые на уровень груди руки перед собой, но это не помогло.

Бекстрём заорал во всю мощь легких и открыл огонь, даже не задумываясь о том, что тем самым может поцарапать свой новенький паркетный пол.

68

У соседа Бекстрёма, собственно, не было никакой необходимости звонить по номеру экстренной помощи, поскольку полиция все время находилась на месте.

Сразу после одиннадцати на экране компьютера Сандры Ковач неожиданно пришел в движение белый «мерседес», обозначенный у нее как «Альфа-3». Ранее весь вечер он стоял припаркованный на верхнем этаже в том же гараже, что и оставленный иранцами «лексус».

Автомобиль сыскарей с Ковач, Фернандес и Мотоэле находился совсем близко, и уже через пару минут они пристроились в сотне метров позади «мерседеса», явно державшего курс на Кунгсхольмен. Афсан вел машину, Фархад сидел рядом с ним, в то время как Хассан Талиб оккупировал все заднее сиденье.

Ковач связалась с Линдой Мартинес по рации, и та вызвала на помощь еще один экипаж, ранее весь вечер наблюдавший за Бекстрёмом, но сейчас сидевший и пивший кофе в «Макдоналдсе» всего в нескольких кварталах от его любимого кабака.

Инспектор Томас Сингх, усыновленный шведской семьей малайзиец, и его коллега ассистент Густав Халлберг, который, несмотря на имя, был уроженцем Северной Африки и тоже обрел новых родителей в Швеции, сразу бросились к своему автомобилю и вернулись к заведению, где они оставили Бекстрёма четверть часа назад, когда он заказал приличную порцию коньяка. Он по-прежнему сидел там. Возможно, с тем же коньяком, поскольку бокал на столе перед ним сейчас был почти пуст.

– Что делаем теперь? – спросил Халлберг.

– Ждем, – ответил Сингх.

Пять минул спустя Бекстрём махнул своей блондинке-официантке, поднялся, извлек приличную пачку купюр из кармана, взял счет и передал в обмен пятисотенную банкноту, а потом покачал головой, когда женщина явно хотела вернуть ему сдачу.

– У коллеги, похоже, нет проблем с наличностью, – констатировал Халлберг.

– А почему иначе, как ты думаешь, мы сидим здесь? – сказал инспектор Сингх, который проработал в полиции на пять лет больше своего напарника и считал себя бывалым молодым человеком.

Одновременно с тем, как Бекстрём поднялся со своего места, чтобы расплатиться, белый «мерседес» остановился в двадцати метрах от дома, где он жил. Фархад и Талиб вылезли из него, а Афсан припарковал машину, выключил габаритные огни и остался внутри, в то время как его брат и кузен исчезли в подъезде Бекстрёма. Ковач остановилась в пятидесяти метрах вверх по улице и заглушила мотор.

– Что делаем сейчас? – спросила Магда Фернандес.

– Бекстрём явно на подходе, – сказала Ковач, которая поддерживала контакт с Сингхом по рации. – Томас и Густав провожают его пешком, – сообщила она и кивнула Фернандес.

– Что-то здесь не сходится, – проворчал Мотоэле и покачал головой.

– А конкретно? – спросила Фернандес.

– Не знаю точно, у меня такое чувство. По-моему, Бекстрём не в курсе, что они хотят встретиться с ним.

– Dirty Cop[19], – ухмыльнулась Ковач. – Естественно, он в курсе.

– Бекстрём отключил свой мобильник уже с обеда, – возразил Мотоэле.

– Либо у него есть второй, либо они назначили время как-то иначе, – сказала Ковач.

Четыре минуты спустя Бекстрём исчез в подъезде дома, где он жил.

– Не вздумай подниматься и слушать через щель для почты, – предостерегла Ковач и посмотрела на Мотоэле. – Мы не должны подвергать себя ненужному риску.

– Ужасно жарко в машине. Мамочка, ты не против, если я открою окно? – спросил Мотоэле и опустил боковое стекло.

– А мне казалось, таким, как ты, нравится жара, – поддела его Ковач. – Только не простудись ради бога, Франк.