Тотальный шпионаж

Одним из видов разведки, в совершенствовании которого немцы тренировались годами, была воздушная разведка. К удивлению немцев, союзники не имели никакого о ней представления; зато у немцев она была настолько тщательно организована и так широко поставлена, что с самого начала войны каждый клочок французской территории, на которой развертывались военные операции, находился под постоянным наблюдением германских летчиков. Центры военной промышленности, французские воздушные базы, железнодорожные линии, передвижение войск за линией фронта — все это было объектом воздушного наблюдения, причем данные этого наблюдения немедленно передавались по радио в штаб.

Система воздушного шпионажа делилась у немцев на три разряда. Существовала так называемая оперативная воздушная разведка, обязанная наблюдать за промышленными и транспортными центрами противника и его военной организацией. Был и другой вид разведки, назначение которой состояло в наблюдении за развертыванием войск противника. Наконец, особой разведке поручено было обнаружение артиллерийских позиций и укреплений. Действия немецкой авиаразведки облегчались, в частности, тем обстоятельством, что воздушные силы союзников в то время уступали германским.

* * *

Когда началась вторая мировая война или, точнее говоря, в ночь с 1 на 2 сентября 1939 года, в военном министерстве Франции шли непрерывные совещания и заседания. Во всех окнах был виден свет; наиболее важные из этих совещаний, конечно, происходили в личных кабинетах премьера и военного министра Эдуарда Даладье. Он совещался с генералом Гамеленом и членами генерального штаба, с министром иностранных дел Жоржем Бонне и другими министрами. Главнокомандующий Гамелен заявил на этом совещании о своем намерении вторгнуться в Италию без объявления войны. План, конечно, был разработан много лет назад генеральным штабом Франции. Однако заговорил о нем открыто впервые Гамелен. Бонне отчаянно запротестовал. Но у Гамелена были сильные доводы. Он заявил, что если учесть наличие линии Зигфрида, усиленной чешскими орудиями, то единственным путем для прямой атаки на Германию, особенно пока Гитлер еще занят в Польше, является вторжение через Италию. Что касается итальянской армии, то Гамелен отозвался о ней весьма невысоко. Он заявил, что уверен в быстрой победе над Италией и что, бесспорно, в течение короткого срока французам удастся овладеть Бреннером. Помимо этого, Гамелен заявил, что Муссолини рано или поздно выступит на стороне Гитлера и что, следовательно, Франция обязана предупредить события.

В этот момент на сцене появился глава 2-го бюро полковник Гоше. Точнее говоря, он появился в приемной и настоял на том, чтобы Даладье немедленно вышел к нему, так как им получены чрезвычайно важные новые сведения. Затем он вручил Даладье пачку телеграмм.

Французский премьер прочел телеграммы, изумленно взглянул на полковника и спросил:

— Все это совершенно достоверно?

— Мои данные взяты из весьма надежного источника, — ответил Гоше.

Документы, предъявленные Даладье, являлись будто бы копиями телеграмм, которые Муссолини лично направил своим послам в Лондон и Париж. В этих телеграммах говорилось, что Муссолини не согласен с внешней политикой своего зятя Чиано и что он не желает участия Италии в начавшейся войне. Читая между строк, можно было предположить, что Муссолини намерен водить за нос Гитлера возможно дольше с тем, чтобы в последний момент остаться нейтральным.

Даладье возвратился на заседание. Если раньше он еще колебался, то сейчас он твердо заявил Гамелену, что не одобряет его плана.

Спустя четыре недели у Даладье появились кое-какие сомнения. Однажды, принимая итальянского посла, он неожиданно задал ему вопрос, связанный с секретными телеграммами Муссолини. Посол даже не понял этого вопроса. Стало ясно: либо перед Даладье стоял исключительно ловкий актер, либо же пресловутые телеграммы вообще никогда не посылались. В конце концов, Даладье решил, что итальянский посол не был хорошим актером.

Когда Даладье известил полковника Гоше о том, что он считает телеграммы Муссолини поддельными, во 2-м бюро произошло некоторое замешательство. Гоше немедленно начал расследование.