Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

Мы двинулись вперед. Вокруг летали вражеские пули. Одиночные немецкие солдаты продолжали вести огонь из-за горящих машин и перевернутых повозок. Мы продолжали вести огонь в сторону моста. Ханка и Жигмунт сражались в первых рядах. Когда расстояние до поста охраны сократилось, из-за разбитой машины я кинул несколько гранат в немецкий пост, откуда по нам велся непрерывный огонь. После этого на немецких позициях все затихло. После тяжелого боя мост был в наших руках. И вот мы стоим – Ханка, Жигмунт и я – на взятом мосту.

Мимо проходили советские солдаты и приветствовали нас радостными криками:

– Привет, товарищи! За Родину! Вперед, на Берлин!

Словно молния, в мозгу промелкнула мысль: «Родина? За кого я воюю?»

Перед глазами прошли образы тех, кого уже нет. Я тоже начинаю двигаться в сторону Берлина, но иду не за Родину. Я должен отомстить за погибших в Треблинке, отомстить за кровь моего народа, который убит…

* * *

От моих размышлений меня оторвал голос:

– Иго, что с тобой? Ты не слышишь, что звук сирены уже прекратился?

Окружающая меня тьма медленно рассеивается. Напротив – улицы Тель-Авива, полные солнца. Начало Дня Памяти Катастрофы и Героизма…

Удим, 1984 г.

Вместо эпилога

Интервью Самюэля (Шмуэля) Вилленберга с депутатом Польского Сейма профессором Павлом Шпеваком, данное в рамках передачи на Польском радио (Тель-Авив, май 2004 г.)

П. Ш. Мы встретились в мае 2004 года в Тель-Авиве, где Вы проживаете и где находится ваша скульпторская студия. Год назад в Варшаве в «Захенте» (Zachęta National Gallery of Art) состоялась выставка ваших скульптур. Как мне известно, это была первая персональная выставка Ваших работ, и особо важным видится здесь именно то обстоятельство, что состоялась она именно в Польше. Сколько времени Вы занимаетесь скульптурой?

С. В. Я начал заниматься скульптурой четыре года назад, в 2000 году. До этого я долгие годы работал в министерстве строительства Израиля главным геодезистом. Когда я вышел на пенсию, одна знакомая посоветовала мне поступить в Народный университет. В течение пяти лет я изучал историю искусства и основы рисования. У меня было несколько документов об изучении основ рисования, но однажды я посетил в университете выставку скульптур и решил, что буду изучать скульптуру.

Поначалу ваял самые различные скульптуры, но в определенный момент задумался: почему бы мне не воссоздать в скульптуре то, что стоит у меня перед глазами, свои воспоминания об увиденном в лагере уничтожения Треблинка? Так я изваял фигуру «шайсмастера»…

П. Ш. И кто это был?

С. В. Узник, обязанностью которого было следить за общественным туалетом, узникам было запрещено находиться в нем более двух минут. «Шайсмастер» (уборщик туалета) носил на груди часы, по которым проверял время. На голове его была шапка хазана, он был одет в плащ, как у судьи, а в руки ему выдавали кнут. Немцы считали, что это будет выглядеть смешно, а для нас это было сродни стихийному бедствию.

Издевательская должность, как и «смешные» одежды, заставляли героя моей скульптуры взывать в крике своем к небесам, поскольку в Треблинке Бога не было. Затем я изваял скульптуру узника с детской коляской, собирающего бутылки и стеклянные осколки, которые могли оставаться в земле долгие годы, а немцы не хотели оставлять после себя никаких следов. Я сделал также фигуру еврейского художника из заключенных, которому приказали оформить щиты с надписями: «Зал ожидания», «Первое отделение», «Второе отделение», «Кафе», «Часы», которые не работали. У немцев была цель, чтобы прибывавшие в Треблинку люди не имели понятия, что здесь происходит, чтоб они думали, что это обыкновенная железнодорожная станция. Этот же художник делал семейные портреты немецких семейств масляными красками с маленьких фотографий, которые ему приносили немцы. Затем я создал «Трио Артура Голда» – он был известным музыкантом, скрипачом в Варшаве. Немцы приказали сшить для них цветные плащи с огромными цветными галстуками в виде бабочек. Они выглядели как клоуны. В Треблинке были узники – представители различных профессий, среди них сапожники и портные, которые шили немцам новую одежду. Узники, работавшие на приеме и сортировке одежды, сами выбирали себе нужное из гор одежды, привозимой с собой евреями. Вы не смогли бы даже себе представить, но мы были одеты в смокинги…

П. Ш. Для чего была нужна музыка в лагере уничтожения?