Третья гвардейская

Собравшись с силами, гитлеровцы обрушили на наши позиции огонь нескольких батарей. Готовилась контратака. И вот показались танки и густые цепи солдат. По чистеньким мундирам контратакующих, по их уверенному шагу было видно, что это свежие силы. Положение создалось критическое…

Помощь пришла неожиданно.

Сначала бойцы ничего не поняли. Что это? Где-то сзади раздалось резкое шипение, взметнулось облако пыли и дыма. Над высотой полетели десятки огненных стрел. А через несколько секунд в самой гуще противника, дробно сотрясая землю, загремели сильные разрывы. Заполыхали танки, сотни гитлеровцев были сражены наповал. Оставшиеся в живых в панике бросились бежать.

Наступила тишина. На стороне противника — никакого движения, будто вымерло все. Пленные показывали, [26] что они были ошеломлены, их охватил безудержный страх, немало гитлеровцев сошло с ума.

Всесокрушающий залп сделала батарея реактивных снарядов капитана Флерова. Эти минометы бойцы ласково и любовно назвали потом «катюшами».

Обстановка на Смоленском направлении резко обострилась. Танковые дивизии генерала Гота, обойдя Смоленск с севера, заняли Духовщину, Ярцево и перерезали автостраду Москва — Минск, а войска генерала Гудериана ворвались в Смоленск. Угроза прорыва немецко-фашистских войск к Москве возросла.

Направлением главного удара врага стал район Днепра у Дорогобужа. Подтянув резервы, противник усилил атаки.

Войска нашей 20-й армии на какое-то время оказались в окружении. Прорвав кольцо, советские части вышли к Днепру восточнее Смоленска в район Соловьево — Заборье. Военный Совет армии приказал 153-й стрелковой дивизии оборонять рубеж по западному берегу Днепра, прикрыть у Соловьево переправу войск через реку, удерживать плацдарм как можно дольше. Дивизия заняла указанный рубеж 2 августа. Бойцы зарылись в землю. Глубокая траншея проходила вдоль берега Днепра. Ее прикрывали сложные проволочные заграждения, противотанковые препятствия. На небольшом расстоянии друг от друга были оборудованы дзоты, в глубине находились позиции артиллерийских батарей.

Стремясь во что бы то ни стало переправиться через Днепр, противник предпринимал атаку за атакой — одну ожесточеннее другой. Подпуская фашистов как можно ближе, уральцы расстреливали их залповым огнем. С танками разделывалась артиллерия.

Особенно ответственная задача была возложена на отдельный саперный батальон, которым командовал капитан [27] Кандинов. Под огнем противника бойцы этого батальона построили четыре понтонных моста. Части 20-й армии, отходя с боями к Днепру, переправлялись на восточный берег и занимали оборону. Видя это, противник решил захватить переправу. Но был отброшен уральцами.

В передовых рядах за щитников Днепра был новый комиссар дивизии Михаил Александрович Хлызов. Он всегда появлялся на самых опасных участках боя, там, где требовалась особая стойкость. Личным примером и призывным словом он вдохновлял воинов на подвиги. 6 августа, воспользовавшись передышкой, комиссар прямо в траншее собрал коммунистов. Разговор был коротким.

— Нам приказано, — сказал он, — выбить противника из села Радчено. Это улучшит наши позиции для дальнейшего обеспечения переправы отходящих частей. Бой будет тяжелым. Поэтому все вы, товарищи, должны быть впереди. Думаю, задача ясна. А теперь — по своим местам.

Над Днепром поднимался утренний туман. Это позволило подойти к селу скрытно. Но вот противник заметил наступающую цепь и открыл огонь из минометов и пулеметов. [28] Вперед вырвался секретарь партийного бюро 505-го стрелкового полка политрук Кондратьев.

— За мной, товарищи! — крикнул он, взмахнув пистолетом.

Вслед за Кондратьевым бросились и другие коммунисты, а за ними — все бойцы. Загремело «Ура!».

Село было совсем близко. Гитлеровцы усилили огонь. Цепь заметно поредела. В этот трудный момент на помощь бойцам подоспела батарея лейтенанта Обушкевича. Выкатив орудия в боевые порядки пехоты, артиллеристы открыли стрельбу прямой наводкой. За несколько минут были уничтожены три пулеметные точки. Не давая врагу опомниться, наши бойцы ворвались в село.

Общее положение дивизии оставалось чрезвычайно трудным. Противник бомбил с воздуха и обстреливал из орудий не только передний край, но и штабы. Танки и пехота почти беспрерывно атаковали наши части с двух сторон. Только в течение одного дня на стрелковый батальон капитана Метелева гитлеровцы предприняли девять яростных атак. Каждый раз уральцы бросались в штыки и отбрасывали противника. Но наши силы слабели. Лица бойцов стали черными от пороховой гари, пыли, страшной усталости и бессонницы. Надо было искать выход из положения.

— Снаряды теперь у нас есть. Вот и надо молотить этих гадов из орудий, когда они станут приближаться к нашей обороне, — говорил начальник штаба Черепанов командиру дивизии, — иначе не выдержим…