Третий Рейх. Война: до критической черты. Книга I

В этой связи следует отметить, что однородного офицерского корпуса не существовало, никакая «типизация» отношения офицеров к режиму невозможна — генерал-полковник Людвиг Бек (самый последовательный среди военных противник Гитлера) никого не представлял, кроме себя самого; то же можно сказать и о его антиподах — Кейтеле, Рейхенау, Бургдорфе. Интересно отметить, что из 32 000 генералов и адмиралов армии Третьего Рейха лишь 1 % оставили свои мемуары[42]

, по которым можно было как-то «типизировать» позиции офицеров. Общий однозначный ответ, почему немецкий генералитет в столь значительной степени подчинился идеологическим ориентирам Гитлера, едва ли может быть найден. Варианты ответа будут колебаться в зависимости от ситуации. Общим связующим элементом были основы немецкой сословной военной традиции, которая крепко держала офицеров. Для этих офицеров в Гитлере, как и ранее в Вильгельме II, к которому немецкие офицеры тоже относились по-разному, — олицетворялось все, что было связано с такими понятиями, как государство, империя, отечество. Будучи включенными в эту систему, они были лишь функционерами авторитарного государства. Великолепный знаток немецкой истории Себастьян Хаффнер писал: «Гражданское мужество, то есть воля к самостоятельным решениям и собственной ответственности, является в Германии довольно большой редкостью — о чем в свое время писал еще Бисмарк. Но это мужество совершенно покидает немцев, когда они надевают униформу. Немецкие солдаты и офицеры, без всякого сомнения, бывают беззаветно храбрыми и готовыми к самопожертвованию воинами на поле боя, но они становятся трусливыми, как мартовские зайцы, если встает вопрос о противодействии начальству»[43]

. Да и ясных поводов к такому противодействию не было — Вернер фон Бломберг на Нюрнбергском процессе сказал: «До того момента, когда Гитлер начал агрессивную политику, у немцев не было повода относиться к нему враждебно, меньше всего таких поводов было у солдат. Фюрер вновь сделал немцев уважаемым народом, ликвидировал позорный Версальский договор, начал вооружение Германии, возвратившее армии восхищение и уважение всей нации. О какой-либо враждебности по отношению к Гитлеру не было и речи, а преследование евреев и демократов для верхушки вермахта было периферийной проблемой»[44]

.

Импонировало военным и превознесение нацистами героики и солдатских добродетелей. Симпатии к нацистам высших военных значительно выросли после подавления «путча СА» во главе с Э. Ремом, который якобы планировал отстранение армии от ее обязанностей и замену ее СА. Как и Вильгельм Кейтель, большинство немецких офицеров не интересовались политикой, тем более что первоначально Гитлер провозгласил необходимость поддержать старую немецкую традицию ограждать армию от любых политических влияний.

Все эти факторы и обеспечили Гитлеру благоприятное, вопреки мнению немногих скептиков наподобие начальника Генштаба Людвига Бека, отношение немецкой военной верхушки. Огромную роль сыграло и то обстоятельство, что Гитлер смог мирными средствами обеспечить аншлюс и Австрии и Судет — казалось, все подтверждало правоту Гитлера и его намерения мирными способами разрешить германские проблемы. Ясно, что в этот момент в Гитлера верили не только офицеры, но и весь немецкий народ, поскольку современная массовая армия — это часть народа, и какими бы крупными провидцами генералы ни были, даже при желании (которого у них, впрочем, не было) что-либо радикально изменить они не могли.

<p><strong>Глава I</strong></p><p><strong>НАЦИСТСКИЕ ПОПЫТКИ УНИФИЦИРОВАТЬ АРМИЮ ДО 1938 г. И ОТНОШЕНИЕ НЕМЦЕВ К РЕМИЛИТАРИЗАЦИИ</strong></p>