Третий Рейх. Война. Книга II. Кризис и крах

Генерал Венк установил контакт со штабом 9-й американской армии. Американский генерал Уильям Симпсон оказался в довольно щекотливом положении. Ему нужно было учитывать не только гуманитарный аспект проблемы, но и обязательства США перед СССР, равно как и практические вопросы питания и размещения огромной массы людей. Симпсон принял взвешенное решение — пропустить на западный берег раненых и безоружных военнослужащих, но отказать в строительстве и восстановлении мостов через Эльбу для организации массовой эвакуации. Вместе с солдатами 12-й армии Венка на западный берег переправлялись и выжившие солдаты 9-й армии Буссе. По понятным причинам, быстрее других пытались попасть на западный берег «хивис» из числа советских военнопленных. В 9-й армии было 9139 «хивис», но только около 5 тысяч из них смогли добраться до Эльбы.

Когда американцы из-за опасения за жизни своих солдат (советские войска оказывали сильное давление на армию Венка и обстреливали плацдарм) убрали КПП на восточном берегу, началась стихийная переправа немецких военнослужащих через довольно широкую реку. Несколько сотен человек при этом утонуло… Периметр немецкой обороны окончательно рухнул 7 мая. В самый последний момент Венк со своим штабом перебрался через Эльбу в районе Шенхаузена и сдался американцам[822].

Находившаяся южнее 12-й армии группа армий «Центр» в начале мая оказалась окруженной в Чехии и Моравии. В самом «котле» началось восстание чешского населения. Это восстание носило исключительно жестокий характер и было направлено против местного немецкого населения, а также против расположенных здесь немецких госпиталей и отдельных немцев.

Вокруг Берлина были советские солдаты… Хрупкая оборона города трещала по всем швам, район за районом попадал в руки советских войск. В некоторых местах плохо вооруженные фольксштурмовцы просто бежали. ГЮ, фольксштурм, полиция и пожарные бригады сражались бок о бок, но у них были разные командиры. Они защищали одни и те же объекты, но зачастую получали противоположные приказы. А многие даже и не знали, кто ими командует. Новый командующий обороной Берлина генерал Вейдлинг послал немногих оставшихся в живых ветеранов разбитого 56-го танкового корпуса на усиление обороны, но это принесло мало пользы.

Кстати, еще 23 апреля генерал Гельмут Вейдлинг, командир 56-го танкового корпуса, дозвонился до бункера фюрера, откуда ему сообщили, что он приговорен к смертной казни за трусость. Однако эти слова не смутили командира танкового корпуса. Этим же вечером он, как ни в чем не бывало, появился в бункере. Фюрер решил, что если этот человек не побоялся появиться у него на глазах и не испугался расстрела, то именно он должен руководить обороной Берлина[823].

Одно из предместий Берлина, Целлендорф, пал почти мгновенно. ГЮ и фольксштурм, пытавшиеся дать бой перед ратушей, были уничтожены. Бургомистр вывесил белый флаг и застрелился. В берлинском районе Вайсензее, где до 1933 г. коммунисты пользовались преобладающим влиянием, многие кварталы капитулировали немедленно, и на домах появились красные флаги. Район Берлина Панков продержался два дня, Веддинг — три. В некоторых мелких очагах сопротивления яростно сражались до конца, но непрерывной линии обороны не было нигде.

Баррикады разлетались перед советскими танками, будто они были сложены из спичек. Танки с ходу стреляли по зданиям. Такие препятствия, как трамвайные вагоны или нагруженные камнями телеги, расстреливали прямой наводкой. Артиллерия метр за метром стирала центральные районы с лица земли. Как только захватывали очередной район, советское командование перемещало туда огромное количество пушек и «катюш». В Темпельхофе и в Гатове советские пушки стояли колесо к колесу сплошной стеной. То же самое наблюдалось в Грюневальде, в Тегельском лесу, в парках и на открытых пространствах. Ряды «катюш» загромоздили магистрали, они непрерывно испускали потоки фосфоресцирующих снарядов, поджигающих целые кварталы[824].

По всему городу началось массовое дезертирство. Чем глубже красноармейцы проникали в Берлин, тем больше они видели на улицах сброшенных мундиров и повязок, тем меньше фольксштурмовцев оставалось в рядах защитников. Несмотря на дезорганизацию, отряды эсэсовцев, как хищники, прочесывавшие город в поисках дезертиров, пытались взять правосудие в свои руки. Они останавливали каждого, кто носил военную форму, и проверяли его принадлежность к воинским частям. Любого, заподозренного в том, что он покинул свою часть, немедленно расстреливали или, в назидание остальным, вешали на дереве.