Третий Рейх. Война. Книга II. Кризис и крах

Более всего союзники опасались того, что нацисты в последний момент прибегнут к химическому оружию — в этих вооружениях немцы со времен Первой мировой войны прочно занимали лидирующие позиции. Вермахт располагал колоссальными запасами химических боеприпасов. Особую опасность представляли нервно-паралитические газы, которых не было ни у кого, кроме немцев. Немецкие химики после Первой мировой войны смогли создать современные боевые отравляющие вещества Tabun, Sarin, Soman. В марте 1944 г. у немцев было 44 661 тонна отравляющих веществ, из них 6503 тонны чрезвычайно эффективного нервно-паралитического газа. После бомбардировки Дрездена[846] в Ставке Гитлера обсуждался вопрос об отказе Германии в одностороннем порядке от соблюдения Женевской конвенции по запрету применения боевых отравляющих газов, но решение так и не было принято[847].

В первой, успешной для вермахта наступательной фазе войны применять это оружие не было необходимости, а вот в условиях обороны его можно было использовать весьма эффективно. Кроме того, немцы могли его использовать и в качестве жеста отчаяния.

Первый случай, когда можно было воспользоваться немецким преимуществом в химическом оружии, представился вермахту в момент вторжения союзников в Нормандию. Второй благоприятный момент для использования боевых газов сложился в оборонительных боях вермахта на Восточном фронте. Но ни в первом, ни во втором случае немцы не стали начинать химическую войну, поскольку очевидно бьшо, что возмездие противника многократно превысит эффект от применения оружия массового поражения.

Немецкий Генштаб и министр вооружений Альберт Шпеер были против применения химического оружия. Руководство вермахта высказывало обоснованные опасения, что ответное применение химического оружия по скученному вследствие скопления беженцев населению будет иметь катастрофические последствия. Гитлер, напротив, считал, что оружие массового поражения следует использовать — к счастью, тогда, когда он высказывал эти намерения, у немцев не было технических возможностей подготовить и осуществить газовую атаку или применить бактериологическое оружие[848].

22 апреля состоялось последнее обсуждение положения на фронте у фюрера. На этом заседании Гитлер объявил о своем решении застрелиться, но распорядился оборонять Берлин до последнего солдата. Перед самоубийством Гитлер назначил президентом адмирала Карла Деница, а канцлером — Геббельса. Гросс-адмирал Дениц стал в последние недели Третьего Рейха фаворитом Гитлера, во-первых, по причине его беспрекословной лояльности, а во-вторых, из-за того, что Гитлер рассматривал последнее поколение подлодок как наиболее многообещающее оружие возмездия. Среди критически настроенных морских офицеров Деница именовали «гитлерюнге Квекс», по имени юного нацистского героя-фанатика из пропагандистского фильма о ГЮ[849].

В Берлине на момент начала советского штурма находились различные части фольксштурма, подразделения LVI танкового корпуса, зенитные батареи. Всего Берлин обороняло 45 тысяч немецких солдат разных родов войск, среди них много добровольцев Ваффен-СС из Франции, Голландии, Бельгии, Норвегии и Латвии. Кроме того, было 40 тысяч солдат фольксштурма и 4 тысячи — из гитлерюгенда. Из тяжелого оружия у обороняющихся было 40–50 танков. На Берлин при этом наступало 2,5 миллиона советских солдат.

Собственно, «цитадель» и бункер Гитлера обороняли эсэсовцы под командой бригаденфюрера Монке; в этом подразделении были французские добровольцы из 33-й гренадерской дивизии Ваффен-СС «Карл Великий» (Charlemagne) и латыши 15-й гренадерской дивизии Ваффен-СС[850]. Интересно, что некоторые французские эсэсовцы спаслись, представившись насильственно мобилизованными из среды угнанных на работы в Германию. Позже советские солдаты научились отличать эсэсовцев по татуировке на руке с указанием группы крови.

2 мая эсэсовцы взорвали тоннель метро, что привело к поступлению воды из Ландверканала. Взрыв привел к разрушению тоннеля и заполнению его водой на 25-ки-лометровом участке. Сведения о количестве жертв этого подземного наводнения различны — от 50 человек до 50 тысяч. Более достоверными выглядят данные о том, что под водой погибло около 100 человек. На самом деле вода распространялась довольно медленно, и у людей было время выбраться из тоннеля. В большинстве мест вода едва достигала полутора метров глубины. Вполне вероятно, что многие из погибших, чьи тела впоследствии поднимали на поверхность, на самом деле умерли не от воды, а от ран и болезней еще до затопления тоннеля. Все трупы затем смешались, и определить точное количество погибших под землей оказалось практически невозможно. Некоторые трупы определенно принадлежали эсэсовцам. Скорее всего, их похоронили вместе с останками других людей (в количестве около 150 человек) на еврейском кладбище на Гросс-Гамбургерштрассе[851].