Третий Рейх. Война. Книга II. Кризис и крах

И когда 12 июня у Прохоровки против «тигров» бросили 5-ю гвардейскую танковую армию, сражение для советских танков превратилось в побоище. Армия Ротмистрова перестала существовать. Говорят, что впоследствии Сталин спросил Ротмистрова: «Что же ты, м…, танковую армию за пятнадцать минут спалил?»[291]Хотя он же и приказал двинуть резерв против немецкого клина. Ротмистрова больше не назначали командующим армией, а использовали как помощника танковых и общевойсковых начальников и на преподавательской работе.

Как уже говорилось, Т-34 был превосходным бронированным оружием в 1941—42 гг., но как только у немцев появились танки «тигр» и «пантера», использовать прежнюю тактику лобовых атак было уже нельзя. Т-34 — по сравнению с новыми немецкими танками — имел слабую броню, а его 76-мм пушка новую немецкую броню не пробивала. «Тигры» с превосходной цейс-совской оптикой с большой дистанции десятками жгли советские танки.

Интересно, что на севере Курского выступа Рокоссовский сразу добился снижения потерь, когда запретил бросать «тридцатьчетверки» в лобовые атаки, а использовал их из-за укрытий или в боевых порядках пехоты. На юге же Конев и Ватутин продолжали эту порочную тактику. Поэтому потери на севере составили 1:1,5, а на юге — 1:7,5[292]. В итоге, к середине июля советские войска оказались в полуокружении, и дело запахло новым поражением. Но потери немцев по их масштабам также были большими, к тому же в Италии высадились союзники, и 15 июля Гитлер распорядился прекратить операцию «Цитадель».

Немецкие потери в живой силе в Курской битве оказались меньшими, чем советские, почти в 5 раз, в самолетах — в 1,5 раза, а в танках — в 6 раз[293]. Поэтому Курская битва стала для Красной армии одной из самых тяжелых по масштабам потерь. В советских планах не стояло привлекать силы Степного фронта в первой фазе сражения под Курском, но Сталин их привлек, что и привело к такому результату. Иными словами, Курская битва стала доказательством не превосходства советской армии, а наоборот — дефектов сталинского руководства. Тем не менее к концу июля численность советских танков на Курском выступе постепенно увеличилась до уровня, имевшегося до начала сражения. Ватутин и Рокоссовский начали сражение, имея 35 танковых дивизий, и эта цифра не снизилась, хотя, разумеется, численный состав многих дивизий сильно уменьшился. Оставшись победителем, советская сторона смогла собрать и отремонтировать большую часть легко поврежденных танков. К тому же у них не было затруднений с запасными частями благодаря тому, что они применяли в сражении только один тип танка — Т-34, в то время как немцы использовали пять разных типов танков и два типа самоходных орудий. Советская промышленность производила огромное количество бронетехники с минимумом вариантов. Т-34 в советской армии использовали везде и всегда: рвущийся вперед в разведке, выступающий в качестве артиллерийского орудия, закопанного в землю в виде долговременной огневой точки, буксирующий, работающий как бульдозер, перевозящий пехоту или куда более опасный груз — боеприпасы в ящиках, закрепленных цепями на моторном отделении, это грубое, тесное, плохо проветриваемое, но невероятно прочное и надежное изделие выступало во множестве ролей. Кажущееся столь странным использование единого типа машины для выполнения столь разных задач давало много преимуществ, поскольку проблема снабжения для Т-34 была сведена только к двум статьям — к горючему для 12-цилиндрового алюминиевого дизеля и боеприпасам для его 76-мм пушки. Если происходили механические поломки, то с машины снимали все годные части и бросали ее.

Шасси Т-34 шли с заводов в количествах до 2 тысяч ежемесячно, причем они делились поровну между обычными типами Т-34 и самоходными орудиями САУ. В Советском Союзе были созданы две новые противотанковые пушки — длинноствольная 100-мм и 122-мм. Ни одна из новинок не имела преимуществ перед немецкими вариантами 88-мм или длинноствольной 75-мм, но за счет веса снаряда достигался тот же эффект, что и при прямом попадании. Тяжелые снаряды ограничивали боезапас САУ и стесняли экипаж, но численное превосходство Красной армии и энтузиазм при виде нового оружия это более чем компенсировало[294]. Количество советских танков, находившихся в боеготовности в Курском выступе на 5 июля, было около 3800; к 13 июля эта цифра снизилась до 1500 или менее, но к 3 августа она снова выросла до 2750. Проблема была в другом — не хватало подготовленных экипажей[295].