Третий Рейх. Война. Книга II. Кризис и крах

Немцы начали Курскую битву, имея с противником фактическое численное равенство по танкам и определенное качественное превосходство по «тиграм» и «пантерам», но советская артиллерия была несравненно мощнее по весомости и количеству. Немецкая тактика состояла в наступлении последовательными танковыми клиньями, в которых «тигры» шли группами во главе клина, а «пантеры» и T-IV развертывались сзади веером. Легковооруженная пехота двигалась сразу позади танков, а тяжеловооруженная и имевшая минометы — следовала в основании клина в гусеничных бронетранспортерах. Эта тактика была равносильна отказу от традиционного принципа танковой армии и была навязана немцам солдатами Красной армии, всегда упорно державшимся по краям бреши, а также усилением ее огневой мощи, которая делала самостоятельные действия немецких танков слишком опасными, по крайней мере, на начальных стадиях сражения[285].

Немецкое наступление не увенчалось прорывом, а через семь дней Сталин приказал перейти в контрнаступление — в районе Прохоровки врезались друг в друга гигантские массы танков (около 1500 танков с обеих сторон): большее по размерам танковое столкновение имело место только в дни арабо-израильской войны 1973 г. На немецких фронтовиков и немецкую общественность произвело сильное впечатление сообщение газет о том, что в битве под Прохоровкой в некоторых советских танках были водители-женщины…[286] Танковое сражение под Прохоровкой завершилось не победой советских войск, а тем, что их силы оказались исчерпаны; Н-й танковый корпус СС на следующий день возобновил атаки. Немецкие танковые дивизии вообще имели мощнейшие ремонтно-эвакуационные службы, а в Курской битве танковые дивизии сопровождались подразделениями инженерных войск. После сражения под Прохоровкой наши войска не заняли поле боя, и немцы утащили всю подбитую бронетехнику[287]. Очевидцы отмечали, что подбитые немецкие танки под Курском сохраняли свой зелено-коричневый камуфляж и не горели, а советские выгорали дотла. Немецкие танки работали на бензине, а советские на дизельном топливе — очевидно, у немецких танков была надежно защищена топливная система. Кроме того, «тигры» пробивали лобовую броню Т-34 и широко применяли термитные снаряды, от которых внутри танков все выгорало, а боеприпасы взрывались, от этого экипажи подбитых советских танков в большинстве случаев были обречены[288].

Впоследствии в отечественной историографии возник миф о том, что советская 5-я гвардейская танковая армия уничтожила под Прохоровкой от 350 до 400 немецких танков, среди них 70 «тигров», а также 3500 немецких солдат. На самом деле немецкие потери в живой силе были в 5 раз меньше, немецкие потери в танках были 34 единицы, вместе с самоходками[289], а столько «тигров» на этом участке вообще не было. В Курской битве немцы потеряли 57 тысяч человек, а Красная армия потеряла убитыми и пропавшими без вести 254 тысячи человек[290]; только 29-й танковый корпус потерял из 212 танков 150, а 5-я гвардейская танковая армия потеряла 350 танков. Также не соответствует действительности утверждение советской историографии о том, что командир П-го танкового корпуса СС генерал Хауссер стал ответственным за поражение под Прохоровкой. На самом деле он после операции сохранил свой пост, потом стал командующим танковой армией, а в конце войны — даже командующим группой армий. По всей видимости, «миф Прохоровки» возник из потребности оправдать огромные потери совершенно неоправданно вырванной из резерва Степного фронта 5-й гвардейской танковой армии. Сражение под Прохоровкой стало скандальным поражением, но с точки зрения идеологии допустить этого было нельзя, и тогда его объявили победой…

Схематическое изображение планов вермахта под Курском и их реализации на деле

Ветеран-фронтовик Александр Захарович Лебединцев объяснял советские потери следующим образом: задачей «тигров» была не борьба с пехотой и ее оружием, но уничтожение противотанковых средств на пути продвижения основных немецких танков — T-III и T-IV. Последние уничтожали пулеметы, минометы и стрелков в советских опорных пунктах, чтобы их с меньшими потерями захватила идущая следом пехота. На «тигре» стояла мощнейшая 88-мм пушка, танк был снаряжен тяжелыми бронебойными снарядами (92 выстрела). Стрелять из такой пушки по миномету или пулемету было расточительно, поэтому основными целями «тигра» были советские противотанковые и дивизионные пушки и гаубицы, но главное — танки. Поэтому когда П. А. Ротмистров двинул свою 5-ю танковую армию навстречу немецкому танковому клину, на острие которого шли «тигры», он предоставил «тиграм» цель, для которой они и создавались. Советские потери были ужасны, поскольку пробить броню «тигра», особенно лобовую, Т-34 не могли, а «тигры» пробивали броню Т-34 даже с большого расстояния.