Три года одной жизни

Наведывался и Владимир. Привязались к дяде Бадаеву Муся с Юркой. Потом возчик с деревянной, похожей на ступу, ногой привез из города еще какого-то мужчину — высокого, сутулого, со свежевыбритыми, припудренными щеками.

Муся объяснила Юрке, что новый жилец был управляющим ТЭЖЭ — главным над магазинами духов и пудры — вот и привык пудриться. Звали его Петром Ивановичем.

— В городе бомбят, у нас потише, — сказала детям Ксения, — с нами пока и поживут.

Знакомясь, Петр Иванович протягивал пухловатую руку, вежливо представлялся:

— Бойко!

Жена Бойко выглядела так молодо, что Муся приняла ее сначала за его дочь.

Жильцы привезли собаку с тремя слепыми еще щенками. Собака сама перетащила щенков с телеги в поставленную у хаты корзину. Юрку это привело в восторг. То и дело приходилось отзывать его от огрызавшейся Нельмы.

Подвода была завалена вещами. Их перетаскивали хромой возчик, Шилин и приехавший вместе с жильцами из города паренек лет пятнадцати-шестнадцати в тельняшке и расклешенных брюках. Густые, вразлет, черные брови, темные глаза, деловито сжатые губы. Муся сразу мысленно окрестила его «морячком».

Тяжелые тюки «морячок» таскал один.

— Дай допоможу! — сказала Муся.

Он глянул на нее так, что девочка осеклась. Оттащив один тюк, вернулся, взвалил на спину второй.

— Ну почему не хочешь, щоб подмогла? — повторила Муся. — Пуп же надорвешь!

— Тоже мне помощница, — насмешливо бросил «морячок». — В хате вон ляльки плачут!

Девочка обиделась. Мать и та давно уже советуется с ней, как со взрослой, по всем житейским делам, а этот — «ляльки». До кукол ли было Мусе? С пяти лет без отца. Братишка на руках у нее был, а не «ляльки». «Морячок» достал из колодца бадейку воды, умылся, бросил деловито возчику:

— Так я, дядя Федулай, пошел.

— Зенитки ж у причала бьют, осколки сыплются.

Трохи б переждал!

— От осколков есть предохрана! — «морячок» снял с телеги большую, как ведро, кастрюлю, надел на голову. — Во!

Расхохотался возчик:

— Ну, дуй с предохраной своей!

Спустился паренек в балку. Спустилась незаметно за ним и Муся. Никто из мальчишек не задевал еще так ее самолюбия. Хотелось догнать и сказать что-нибудь тоже обидное. Пошла следом.

«Морячок» дошел до берега и прыгнул вниз, покатился по сыпучему, почти отвесному склону. Даже у смотревшей со стороны Муси захватило дух. Зажмурилась. А паренек тем временем исчез. Куда?

У причала лежала перевернутая вверх дном пригнанная кем-то недавно рыбацкая шаланда. Только под ней мог спрятаться «морячок». Подобралась девочка к шаланде поближе, услышала голоса.

— Сцапают в море на корыте таком.

— В море будем выходить по крайности. Перцу фашистам можно давать и из катакомб.

— А кастрюля на всех маловата...

— Какую же тебе?

— По его аппетитам — бадейку!

Разговаривали ребята, но не здешние, незнакомые, наверное, тоже из города.

— А мне, Яшуня, в море с вами можно? — послышался девичий голос.

— Ты, Любаша, будешь связной на берегу, с сеструнькой моей напару.

Это ответил «морячок».

— А можно, Яшунь, клятву подписать просто чернилами? — тихо попросил тот же девичий голосок.

— Палец уколоть боишься, а в море просишься!

— Боязно самой-то! Ты кольнешь, ладно?

— Ладно.

Муся отползла потихоньку от шаланды и хотела было уйти домой, но откуда-то вывернулся Юрка:

— Крикну зараз: «Жених да невеста облопались теста!» Хочешь?

— Ты что? Зачем? Не смей! — пригрозила брату Муся. И когда он только перестанет таскаться за ней, как хвост. Никуда не уйдешь от него, не спрячешься! Разболтает теперь все, это уж точно.

Строго наказала сестра Юрке держать язык за зубами, но ведь с дядей Бадаевым у него был договор: никаких секретов друг от друга. Как же Юрке молчать, если он слышал, что ребята, пригнавшие три дня назад из города шаланду, собираются давать перцу фрицам.

— Какого? — не понял будто дядя Бадаев.

Юрка скосил хитро глаза:

— Красного, наверно, самого жгучего!

Дядю Бадаева это заинтересовало, попросил Юрку как мужчина мужчину:

— Проводи туда.

Пошли. Но под шаландой никого уже не было. Заглянули под лодку — раздался у «Ласточкиных гнезд» свист, послышался окрик:

— Эй, чего надо?

— Главного вашего! — ответил дядя Бадаев.

По сыпучему склону скатился знакомый Юрке паренек в тельняшке. Долго разговаривал с ним о чем-то дядя Бадаев.

Потом спросил:

—А без пропуска в порт пробраться сумеешь?

— Надо —так проберусь! — деловито отвечал «морячок».

— Ну, скажем, надо!

— Шуткуете?!

— Вправду... Забыл пароль, а необходимо послать записку... вот так! — Бадаев провел ребром ладони по горлу.

Паренек посмотрел на солнце.

— Часам к четырнадцати буду там... Устраивает?

— Ой ли?! — не поверил Бадаев, но записку все же дал.

Паренек зашагал к причалу. Там рыбаки грузили на катер бочки, прохаживались солдаты. «Морячку» пришлось обходить их по ручью — спустился в промоину, скрылся.

Вернулся вечером с ответом. Долго похлопывал Бадаев паренька по плечу, приговаривая:

— Ловок, ничего не скажешь! Как же, если не секрет, пробрался через посты?

— На катере в бочке... Погрузили и выгрузили.

— А в бочку как попал?

— Из погреба бочки-то выкатывали. А в погреб из катакомб лаз есть.