Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

Реаль и Демаре поначалу явно не имели более высокой цели, кроме как заманить обратно в Париж Фош-Бореля. Этот пылкий предвестник исторических бедствий, — который был арестован и заключен в тюрьму, — разработал хитроумный побег, но был снова схвачен и возвращен в Тампль. Будучи переправленным в тюрьму La Force, «печально известную вонючую канализацию», книжный торговец испытал глубокое унижение. В течение трех дней он жил среди самых отъявленных преступников, затем выторговал себе свободу, заверив Демаре, что станет бесценным сотрудником секретной службы. Высланный в Германию, но обязавшийся держать связь с французской полицией, пока ведет добровольно предложенную им шпионскую деятельность, Фош-Борель с успехом заблаговременно переслал в Париж крайне важный документ: пламенную листовку от претендента Бурбонов, так все добропорядочные бонапартисты именовали будущего Людовика XVIII, в которой он резко критиковал Наполеона и выступал против его дерзкого стремления занять французский трон. Фош-Борель открыто признал, что приобрел свою копию с оригинала. Но пока подлинное министерство Фоша поспешно знакомилось с подрывной роялистской декларацией, книжный торговец также напечатал для себя 10 тысяч копий и принялся пересылать их во Францию всеми доступными ему секретными способами.

За это ухищрение Демаре приказал арестовать его как шпиона-предателя. Прусские власти пообещали схватить дерзкого негодяя, но на самом деле предупредили Фош-Бореля и потворствовали его побегу в Лондон. Там, продолжая вести свою обширную переписку, он ухитрился скрыться от мести Демаре. Но наделенный воображением полицейский выдвинул идею Секретного комитета, обеспокоенный созданием временного правительства, которому надлежало стать преемником Наполеона и вручить Францию Бурбонам. Перле, в чьих письмах комитет излагал все уловки и интриги, был знаком с Фош-Борелем и поэтому «открыл» ему этот многообещающий рост роялизма. И Фош, воспламенившийся верой в то, что он один сможет провести политическую клику в место, предназначенное ей французской историей, принялся закидывать Перле, — к которому он адресовался как к Бурлаку, — вопросами, выманивая подробности, а пуще всего имена всех выдающихся заговорщиков. Но Перле отказался доверять информацию бумаге, к тому же ему было дано указание намекнуть, что Фош-Борель именно тот человек, который может проскользнуть в Париж как посланник Бурбона, дабы лично пообщаться с комитетом. Демаре ожидал страдающего манией величия роялиста с огромным нетерпением, чтобы увлечь его прямо в ловушку; после чего все пойдет своим чередом: комитет будет распущен, Фош посажен в зловонную темницу — пусть он выторгует себе свободу на этот раз! Можно представить себе преувеличенное удивление Демаре при известии, — какое он изобразил при потоке писем Фош-Бореля к Бурлаку, — что его наглая и с виду правдивая стряпня обманула такого осторожного человека, как Людовик XVIII, его главных советников и даже Британский кабинет.

После этого обман был распространен и использовался Перле для усиленного «разоблачения», пока лорд Ховик, государственный секретарь министерства иностранных дел Британии, действуя сообща с роялистской фракцией, не согласился, что надежный переговорщик должен поторопиться, чтобы встретить и воодушевить выдающихся патриотов, которые так сильно рисковали, потихоньку подкапываясь под французского императора. Фош-Борель, разъедаемый амбициями, с одной стороны, однако помня, что он обманул Демаре, с другой стороны, побоялся взяться за миссию. И все же согласился, что, поскольку он является близким другом Бурлака, кто-нибудь из членов его семьи должен быть избран для такой рискованной почести. Он выдвинул своего племянника, Чарльза Вителя, простодушного молодого офицера, который проходил службу в Индии вместе с сэром Артуром Уэлсли, будущим герцогом Веллингтоном. Витель, вскоре после этого отправленный в Париж с письмом к Фошу, запрятанным в бамбуковую трость, был сразу же арестован по доносу Перле, осужден военным трибуналом — он признал свою вину — и расстрелян как английский шпион.

Секретный комитет продолжал жить вместе с Фош-Борелем, несмотря на трагедию с племянником. Другие агенты были отосланы в Париж получить список заговорщиков Перле или узнать дату предполагаемого мятежа, но этим хорошо оплачиваемым людям напомнили о Вителе и так запугали, что ни один из них не выполнил задания. Когда Демаре стало ясно, что ему не удастся заманить во Францию действительно опасного шпиона или важного представителя Бурбонов, он сообщил Перле, что их хитроумный обман подействовал в последний раз. Но Перле не мог отказаться от вытягивания дивидендов из легковерных сторонников Бурбонов, и, когда Демаре обнаружил, что Бурлак все еще переписывается с оптимистично настроенным Фош-Борелем на предмет Секретного комитета, он приказал отстранить Перле от службы в секретной полиции и даже на какое-то время отправить в тюрьму Сент-Пелажи.