Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

Теперь мы обратимся к Ирландии, где заговоры патриотов и предательства секретных служб были отмечены в это время как французской революцией, так и влиянием Наполеона. И все же, какова была отдача от роялистской веры в Секретный комитет Демаре? В 1814 году результат еще продолжали искать; после Лейпцига, вторжения союзников во Францию, высылки на Эльбу Фош-Борель и другие озадаченные приверженцы Бурбонов повсюду в Париже искали подпольную структуру комитета, описанного Перле. Но им удалось найти только могилу Чарльза Вителя.

Глава 29Объединение двурушников Дублинского замка[7]

Ирландцы, по язвительному замечанию Самуэля Джонсона, были людьми правдивыми, потому что они всегда плохо говорили друг о друге. Возможно, до Великого Лексикографа (он же Самуэль Джонсон) дошли слухи об ирландцах, подкупленных Дублинским замком и нанятых на спецслужбу. Лидеры британского правительства, незадолго до этого наблюдавшие потерю американских колоний, так как мятежным агитаторам и заговорщикам было позволено неожиданно вырасти в партию независимости, с армией, военно-морским флотом и дипломатическими представителями, разосланными во все европейские дворы с жалобой на Англию, решили не испытывать судьбу вблизи к дому. Ирландский вопрос существовал всегда, но примеры американской и французской революции утраивали настойчивость ирландских патриотов, жаждущих управлять своей страной, и обеспокоенность англичан, противостоящих этому. Поскольку уже имелись значительные вооруженные силы, размещенные по всей Ирландии, единственное, что требовалось Дублинскому замку предпринять заблаговременно, — это оживить деятельность секретных служб.

Джентльмены, которые правили от имени короля в замке, свято верили в страховку от пожара с помощью секретных служб. Бюджет был достаточно эластичным, и агентов хватало, как шпионов, так и контрразведчиков, соответствующих ирландскому политическому темпераменту. В отличие от Роберта Эммета и многих других истинных патриотов, пострадавших от предательства в эту мятежную эпоху, джентльмены из замка имели четкое и практичное понимание «нелепой страсти к театральному двуличию, которая была дороже среднему политическому заговорщику в Ирландии, чем любая теоретическая свобода». И поэтому замок воспользовался практикой воспрепятствования росту ирландских свобод, широко прибегая к услугам достопочтенных ирландских «патриотов», дабы те автоматически выдавали заговоры или проекты своих товарищей патриотов. И две сотни лет неизменного успеха служили полным оправданием коррупционной практики секретных служб, превосходящей когда-либо предложенную высшим властям в Лондоне.

Явная глупость и психологическая ошибочность со стороны английских сюзеренов бросались в глаза, и обиды ирландцев неустанно отсылались на небеса. Но по какой причине так много людей с ирландскими фамилиями и доброй репутацией согласились выдать своих лидеров Дублинскому замку, до сих пор остается загадкой. Их предательство не оправдывается ни запугиванием, ни политическим фанатизмом, и, поскольку большинство из них жили в достойных условиях, вряд ли это можно объяснить жадностью и уж никак не тяжкой экономической необходимостью. Придет время, когда пресловутый Томас Бич, который называл себя — с присущей шпионам манией величия — Генри ле Кароном, напишет книгу, чтобы подтвердить свое непревзойденное мастерство в предательстве фенианцев[8], а также в обмане Эгана, О'Донована Росса, Парнеля и едва ли не всех выдающихся ирландцев своего времени. Но то, что может помочь в разоблачении самых эффективных двурушнических объединений Дублинского замка, выходит на свет только с публикацией документов Каслри и схожих политических документов, чей анализ, а также интерпретация истории секретных служб обязаны доктору Фицпатрику.

От начала американской революции до последней ссылки Наполеона на брожение умов в Ирландии, безусловно, влиял любой противник Англии, которому удавалось занять поле действия. Бонапарт выглядел особенно привлекательным — тем более издалека, — и многие ирландские посланники посетили континент, чтобы вступить в переговоры и стать союзниками победоносного первого консула и императора. Лондон должен был знать об этих опасных переговорах, и у Лондона всегда имелись для этого средства. О развитии событий докладывалось сразу же, к тому же условия реального французского вмешательства были известны заранее. Иногда мятежных посланников Ирландии полиция консула или ищейки Фоша ошибочно принимали за британских шпионов, и тогда их немедленно арестовывали по прибытии во Францию. В такую бурную эпоху вооруженных столкновений и контрреволюции недоверие к чужеземцам превалировало во всех странах, но подобное недоверие, к несчастью для некоторых ирландских патриотов, не распространялось на старых друзей.