Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

За вклад в развитие страны генерал получил от конгресса титул Эль Бенемерито (Заслуженный). По мнению некоторых коммерчески настроенных экспертов, он «обеспечил столетие прогресса» — утраченного из-за непрерывного господства революционного террора. Террор Гомеса был стабильным и далеко не революционным. Своего собственного сына, наследника его дела, вице-президента Венесуэлы и генерала ее армии, он выслал в изгнание, когда имя сына связали с неудавшимся восстанием. Несомненно, многие истории, очерняющие диктатора, были сфабрикованы притесняемыми им врагами. «Выбирайте, синьора», — якобы сказал он дочери одной известной фамилии, которая, по праву аристократического происхождения, дала ему отказ. Открыв ящичек стола, Гомес протянул даме две бумаги: документ на владение роскошным особняком в Маракаи — в котором он жил в предпочтении Каракасу — и постановление об аресте ее отца. «Она его теперь любит», — сплетничали шепотом позже в кафе, хотя вполне возможно, что эти разговоры принадлежали приспешникам Гомеса.

В другом обвинении говорилось, что в мясной лавке кое-кто из его врагов были подвешены к крюкам для мяса. Доподлинно известно, что агенты Гомеса стреляли из автомобиля по толпе митингующих женщин на площади. Арест и пытки бунтующих студентов университета предоставили его противникам самое острое из пропагандистских оружий. Американские бизнесмены часто восхваляли автомобильные дороги Венесуэлы, но, когда «Бенемерито» наконец умер, его тюрьма La Rotunda отказалась от использования отвратительной груды ножных кандалов, крюков, винтов с накатанной головкой и почерневших от огня инструментов, словно заимствованных из средневековой камеры пыток.

Глава 60Ловушка для архипредателя

Мастер шпионажа Альфред Редль был мотом, гомосексуалистом, безнравственным и бессовестным предателем, который, однако, производил такое благоприятное впечатление на своих коллег-офицеров, что его считали вероятным кандидатом на пост начальника австро-венгерского генерального штаба. Редль происходил из довольно бедной и малоприметной семьи, но получил назначение в штаб и быстро поднялся по служебной лестнице в одном из самых элитных и недоступных военных учреждений Европы тех дней. Чтобы взобраться на такую высоту без протекции, нужен был ум, безмерное трудолюбие и непоколебимый апломб. Редль с лихвой был наделен всеми этими качествами. Он был превосходным лингвистом и знал до тонкостей основные страны Европы. Военная история и техника разведки были его коньком.

В 1900 году, когда начальником секретной службы был генерал барон фон Гисль, он назначил Редля начальником отдела шпионажа и контрразведки осведомительной службы «Кундшафтсштелле», или сокращенно КС. До 1905 года Редль был начальником австро-венгерской разведки, и успешная работа его отдела снискала ему признание армейского командования. Он разоблачил и задержал нескольких наиболее ловких европейских шпионов; он сумел добыть немало тщательно охраняемых тайн соседних держав; говорили, что он не знал неудач. И все же большую половину своего времени Редль посвящал службе в интересах России.

Австрийскую КС он превратил в «секретный кабинет» контрразведки. Если к какому-нибудь посетителю возникал интерес со стороны его сотрудников, его могли сфотографировать анфас и в профиль, а также снять отпечатки пальцев, причем каждое слово, им сказанное, записывалось на граммофонном диске — и все это без ведома гостя. Не важно, где бы он уселся, на него всегда можно было направить две фотокамеры в самом выгодном ракурсе. Во время беседы с посетителем вдруг начинал звонить телефон. Дежурный офицер сам «вызывал» себя к телефону, незаметно нажимая ногой под столом кнопку электрического звонка. Продолжая вести этот пустой разговор, офицер знаком указывал на закрытый портсигар, лежащий на столе, приглашая гостя взять папиросу. Металлическая крышка портсигара была соответствующим образом обработана специальным составом и сохраняла отпечатки пальцев того, кто к нему прикасался.

Если гость оказывался некурящим, офицер по телефону «вызывал» себя из комнаты, извинялся и второпях уносил с собой портфель. Под ним оставалась другая папка, помеченная грифом «секретно». И мало кто из приходивших в центральное бюро КС удерживался от искушения заглянуть в папку с такой заманчивой надписью. Разумеется, поверхность папки также была обработана. А если посетитель не поддавался соблазну, применялась новая хитрость, и так далее, пока какая-нибудь из них не срабатывала. И все это время скрытый прибор записывал каждый звук на граммофонной пластинке, находившейся в смежной комнате.