Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

Куда же девался второй сыщик? Он помчался туда, где валялись на мостовой оброненные Редлем бумажные клочки, собрал все, что нашлось, и поспешил с ними к капитану Ронге. Таким образом, в КС узнали, что Редль носил с собой в кармане квитанцию, подтверждающую отправку денег некоему офицеру-улану, лейтенанту Говору, а также три квитанции на заказные письма, отправленные в Брюссель, Варшаву и Лозанну. Прочитав последние три адреса, Ронге горько усмехнулся. В его архиве имелся черный список известных разведбюро иностранных держав, и в нем значились эти три адреса. Ронге сообщил о своих открытиях начальнику австро-венгерской секретной службы генералу Августу Урбани фон Остромечу, который был настолько потрясен сообщенным, что поспешил донести обо всем своему начальнику генералу Конраду фон Гетцендорфу.

В отеле Редля ждал доктор Виктор Поллак.

— Альфред, мы ужинаем в «Ридгофе», — напомнил тот, и полковник согласился, но пошел переодеться во фрачную пару. Поллак был одним из виднейших юристов Австрии, он часто сотрудничал с Редлем в судебных процессах по делам о шпионаже. Сыщик подслушал разговор, позвонил начальству, а затем отправился в «Ридгоф» предупредить директора ресторана.

Когда Поллак и Редль сели за стол в отдельном кабинете, им подавал еду агент тайной полиции, переодетый официантом. Но услышал он мало, ибо Редль был угрюм и с приятелем почти не разговаривал, только когда они оставались наедине. Поллак в тот самый вечер имел возможность повторить свою приватную беседу с Редлем. Покинув на пару минут кабинет, он подошел к телефону и, к изумлению официанта-сыщика, вызвал начальника венской полиции Гайера.

— Друг мой, вы поздно работаете, — сказал Поллак.

— Я жду данных по одному важному делу, — ответил Гайер и стал слушать Поллака, который рассказал ему о затруднениях Редля. Полковник весь вечер казался не в духе, его явно что-то мучило, он признался своему приятелю в неких нравственных терзаниях, чрезмерных тревогах и опрометчивых поступках. Но, конечно, ни слова не сказал о шпионаже или измене.

— Вероятно, переутомление, — пояснил Поллак. — Он просит меня помочь ему немедленно уехать обратно в Прагу. Не могли бы вы в этом ему помочь?

Гайер ответил, что устроить дело в этот же вечер нет никакой возможности, и добавил:

— Успокойте полковника, пусть придет ко мне завтра утром. Я сделаю для него все возможное.

Поллак вернулся в отдельный кабинет.

— Пойдемте, — обратился он к Редлю в присутствии «официанта». — Я уверен, что нам удастся все устроить.

Поллак оставил официанта-сыщика в растерянности и недоумении. Тот слышал, как адвокат звонил начальнику полиции, а потом сказал шпиону и предателю, что для него «удастся все устроить». Неужели дело хотят замять? И могущественный генеральный штаб не даст свершиться возмездию и законному правосудию? Предательство Альфреда Редля постараются скрыть. Однако не таким образом, чтобы пощадить предателя. Но тревога и недоумение сыщика ни в какое сравнение не шли с реакцией таких высоких начальников, как фон Остромеч и Конрад фон Гетцендорф, когда им во время ужина в Гранд-отеле по секрету сообщили об измене.

— О масштабах измены мы должны услышать из его собственных уст, — сказал Конрад Остромечу, — а затем он должен умереть… Никто не должен знать о причине его смерти. Соберите четверых офицеров — вы, Ронге, Хефер и Венцель Форличек. Все должно свершиться нынче же вечером.

В 11 часов 30 минут Редль попрощался с Поллаком и вернулся в свой отель. В полночь четыре офицера в полной форме вошли к нему. Редль в это время сидел за столом и писал. Он встал и поклонился.

— Я знаю, зачем вы пришли, — сказал он. — Я погубил свою жизнь. И пишу прощальные письма.

— Нам необходимо узнать масштаб и продолжительность вашей… деятельности.

— Все, что вы хотите знать, вы найдете в моем доме в Праге, — ответил Редль и попросил револьвер.

Ни у кого из офицеров не оказалось оружия; но через четверть часа один из них вернулся с браунингом и протянул его полковнику.

Оставшись один, Редль твердым и четким почерком написал на половинке листа почтовой бумаги:

«Безрассудство и страсти погубили меня. Молитесь за меня. За свои грехи я расплачиваюсь жизнью.

Альфред

1 час 15 минут ночи. Сейчас я умру. Пожалуйста, не делайте вскрытия. Молитесь за меня».

Он оставил два запечатанных письма. Одно — своему брату, другое — генералу Гислю, который поверил в него и рекомендовал в Прагу. По иронии судьбы именно продвижение по службе привело Редля к гибели. Если бы его дарования не вдохновили начальника, он, по всей вероятности, остался бы в Вене. Занимая свой пост в КС и имея явный талант к работе секретных служб, Редль мог бы еще много лет маскировать свою предательскую деятельность с помощью уловок, недоступных ему как начальнику штаба армейского корпуса в Праге.