Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

Однако Берхтольд заранее вооружился против мудрости, консерватизма или неуступчивости почтенного монарха. Вместе с неподписанной декларацией он взял на себя смелость положить перед его величеством доклад о том, что сербы обстреляли австрийские войска с пароходов на Дунае и что конфликт уже фактически начался. Предложенная Францу Иосифу декларация завершалась вызовом: «тем более, что сербские войска атаковали отряды императорских и королевских сил у Темес-Кубина». Таковой была банальная, но фатально убедительная уловка Берхтольда. Никакой атаки сербов не было и в помине. Военных действий все еще можно было избежать, поскольку над Дунаем не прозвучало ни единого выстрела.

После того как император подписал документ, который повлек за собой такие ужасающие последствия, Берхтольд старательно стер фразы о фиктивной схватке у Темес-Кубина. На следующий день он доложил, что сообщение о схватке не было подтверждено. Но война уже была объявлена.

Глава 65Преемники Штибера в овечьей шкуре

Все военные разведки Европы считали себя вполне готовыми к любым событиям. Но большая их часть, однако, показала, что они действительно готовы ко всему, за исключением того, чему способствовали всей своей деятельностью, — всеобщей войне. Это неожиданное и болезненное «открытие» привело к тому, что все воюющие державы в отношении разведки оказались совершенно безоружными. Слишком многие из талантливых и энергичных офицеров за выполнение шпионских миссий или других заданий разведки были награждены освобождением от таких обязанностей и переведены на работу в гражданские организации. Для мобилизации не хватало резервов, поскольку любой мало-мальски пригодный, обученный и надежный офицер уже работал в постоянном составе службы мирного времени.

В этом таился коварный недостаток, который не могла долго скрывать даже великая тевтонская держава со своей грозной репутацией готовности к мировой войне. Германские приготовления к этому крупнейшему европейскому конфликту принято считать чуть ли не самым совершенным примером военной основательности и предусмотрительности. Тем любопытнее читать откровения полковника Вальтера Николаи, офицера генерального штаба, руководившего военной разведкой Германии во время мировой войны 1914–1918 годов:

«На войну смотрели как на чисто военное дело, и потому ее подготовку возложили на отдел военной разведки. Лишь постепенно генеральный штаб осознал, как плохо была поставлена на деле разведка правительственных властей. Однажды утром в Шарлевиле мне нужно было передать сообщение начальника генерального штаба генерала фон Фалькенгайна рейхсканцлеру Бетман-Гольвегу. Он попросил меня присесть на минуту и сказал:

— Расскажите, каково положение у противника. Я решительно ничего об этом не знаю. Картина совсем не та, какую, как я полагаю, представляла разведслужба при Бисмарке!»

Картина, действительно, была совершенно не та, и этого, кажется, не понимал полковник генерального штаба. Необычайно эффективная «разведка при Бисмарке» была лично создана и управлялась деспотичным Вильгельмом Штибером. Разве мог Бисмарк спросить: «Как обстоят дела у противника?» — как незадачливый фон Бетман спрашивал у Николаи, выдающегося ученика Эриха Людендорфа, «с физиономией сержанта», который подозревал и презирал всех штатских.

В германской армии считалось плохим тоном вспоминать о деятельности Штибера или даже просто упоминать его имя. Хотя именно с помощью его мощной секретной службы были одержаны громкие победы и создана империя. Отрицать ее достижения и пренебрегать преимуществами и возможностями такого шпионажа, как у Штибера, означало изменить великой пангерманской мечте.

Вот как объяснял это полковник Николаи: