Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

В прежнем порядке, но на повышенной скорости четыре автомобиля направились вдоль набережной Аппель. Выезд на улицу Франца Иосифа блокировала неохраняемая толпа, и автомобили ошибочно повернули обратно на прежний маршрут. Потиорек, который сидел лицом к монаршей чете, отдал приказ шоферу, и их машина притормозила прямо у тротуара с правой стороны, где сербский студент Принцип — не самый многообещающий из убийц-патриотов Дмитриевича — шагнул вперед и произвел два выстрела с расстояния около полутора метров. Первая пуля ранила эрцгерцога в яремную вену, вторая попала Софии в живот.

Фердинанд остался сидеть прямо, его жена склонилась ему на грудь. Оба что-то невнятно сказали друг другу. Поначалу никто даже не понял, что они были сражены выстрелом убийцы. Обе жертвы скончались по пути в госпиталь, где им намеревались оказать помощь.

Весть о кровавом преступлении потрясла всю Европу — кроме Австрии и Сербии. Сербская пресса с трудом скрывала ликование, а сербская публика даже не пыталась этого сделать. Что касается сербского правительства, то оно, измученное после двух Балканских войн, имело все стимулы для спокойствия и шанс, чтобы закрепить свои выигрыши. Тем не менее оно не предпринимало попыток и не предлагало расследовать соучастие своих подданных в преступлении, почти не пытаясь скрыть участие многих официальных лиц в заговоре «Народной обороны».

Расследование австрийской полиции свелось к формальной проверке очевидных фактов. После двухнедельного разбирательства Визнер, который был послан вести дело, написал в отчете, что в то время, как общественность и официальные лица Сербии были вовлечены в заговор, «не имеется никаких доказательств соучастия сербского правительства… Напротив, есть все основания считать это совершенно исключенным».

Каким бы ни было безразличие Венского двора, преступление и двойное убийство вызвало страшное негодование толпы. По всей Габсбургской империи устраивались гневные демонстрации против Сербии, а также совершались нападения на сербских представителей и учреждения. Британский главный консул в Будапеште обрисовал ситуацию в Венгрии как «волну слепой ненависти к Сербии и всему сербскому… прокатившуюся по всей стране».

Так Франц Фердинанд и женщина, которую он любил и на которой женился вопреки этикету и императору, умерли в объятиях друг друга, став жертвами людей, стремлениям которых эрцгерцог сочувствовал. Два напрасных и бесполезных убийства были первыми из предстоящих четырех лет принесения подобных жертв.

Глава 64Приближение мировой катастрофы

Магнаты австро-венгерского генерального штаба и министерства иностранных дел теперь дождались панславянской провокации. В одном из потайных мест Бальплатца хранился документ трехлетней давности — печально известный ультиматум против Сербии, который следовало предъявить, когда наступит подходящий момент. И вот этот момент, наконец, представился.

Убийство наследника престола вызвало так мало общественной печали и так много личного ликования, как если бы сами австрийские власти, а не сербская разведка, совершили преступление. Все случилось в конце июня, когда в Европе традиционно происходили решающие битвы — Ватерлоо (18 июня 1815 года — последнее крупное сражение Наполеона I, закончившееся поражением императора), Сольферино (24 июня 1859 года — решающая победа франко-сардинской армии над Наполеоном III), Кустоза (24 июня 1866 года — победа австрийской армии над итальянской), Садова (3 июля 1866 года — самое крупное сражение Австро-прусской войны, кардинально повлиявшее на ее течение), Седан (1 сентября 1870 года — генеральное сражение Франко-прусской войны, закончившееся полным разгромом Наполеона III). Это позволило центральным силам подготовиться в течение месяца. Если Берлин согласился бы повторить тактику запугивания 1909 года против России, ультиматум мог быть снят с полки и предъявлен.

Недовольство великосербами было столь сильно, что несколько второстепенных поправок в фразах ультиматума приспособили бы его к нынешним обстоятельствам. 7 июля граф фон Хойос, глава кабинета министерства иностранных дел, вернулся на Бальплатц с сообщением, что решительное, провокационное поощрение превзошло самые мрачные надежды военной партии в Вене. Все, что они испытывали против маленького славянского соседа, но не осмеливались выразить, теперь будет разрешено провозгласить с воинственным ревом.

Австрийский начальник генштаба генерал Конрад фон Хетцендорф окунул свое перо в чернила и начертал ликующие и пророческие слова: «Германия будет на нашей стороне при любых условиях, даже если наше наступление против Сербии развяжет великую войну. Германия советует нам привести дело в движение».

— Мы не предъявим ультиматум до сбора урожая и завершения расследования в Сараево, — заявил граф Берхтольд, министр иностранных дел.

— Лучше сегодня, чем завтра, пока у нас не изменится ситуация. Как только наши противники узнают об этом, они будут готовы, — ответил Конрад.