Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

Говорят — если верить пропаганде союзников и тем, кто стал жертвами этой самой пропаганды, — что эта женщина стала настоящим тираном, наводящим ужас на своих сослуживцев-мужчин, кое-кто из которых принадлежали к правящим кругам Пруссии, а другие пользовались влиятельными связями с Потсдамом. Однако все эти россказни следует отвергнуть как злые и нелепые наветы. Несомненно, она зачастую превосходила своими качествами мужчин, потому что, как известно, держалась в стороне от мелочной зависти, соперничества и внутренних распрей. Не пол или мнимая эротичность «фрейлейн доктор», а исполнение служебного долга двадцать часов в сутки служили достаточным доказательством ее глубокой преданности борьбе во благо отечества.

Суровая дисциплина, установившаяся в антверпенской школе разведчиков, несомненно, была введена по ее инициативе. Как бывшая сотрудница ведомства цензуры, она отлично осознавала всю глубину ненависти, которую бельгийцы питали к своим завоевателям. По всей видимости, она добровольно возложила на себя всю ответственность за такой режим; и никчемные новобранцы, которые сбежали из разведшколы, или дипломированные шпионы, которых поймали и подвергли допросу, высказывались о ней резко, с плохо сдерживаемой обидой дезертиров или гневом осужденных. Спустя несколько месяцев она уже обрела пресловутую славу «ужасной доктор Эльзбет», «прекрасной блондинки Антверпена», чей острый, прожигающий насквозь взгляд сыскал ей прозвище Тигровые глаза.

Один из нарушителей британского законодательства утверждал, что ее нельзя было назвать красивой. Но ее глаза! Он ничего другого не видел, кроме этих ярко-синих глаз, светящихся таким наэлектризованным светом, который словно парализовал его волю. Это было как щелчок затвора фотокамеры, после чего его трепещущая душа ушла в пятки.

Настоящая «фрейлейн доктор», несомненно, культивировала эту защитную окраску для пущей эффективности своей работы. Чем строже, жестче, хитрее и изощреннее она становилась, тем меньше проблем у нее возникало в общении с подчиненными или тем сбродом наемников, ренегатов и недовольных, направляемых в Антверпен, чтобы их обучали, шантажировали или подкупали с той целью, чтобы они рисковали жизнью ради германского шпионажа. Ее репутация, в значительной степени ею самою созданная, служила не только дубинкой и мечом в каждой ее руке, но также щитом и доспехами, прикрывающими эту образованную женщину от перепуганных, назойливых врагов.

Бывали такие плодотворные дни, когда контрразведчики Антанты посылали до шести противоречивых донесений, согласно которым «мадемуазель доктор» одновременно находилась в шести разных местах и выполняла разные задания. Когда в Соединенных Штатах, с благословения правительства, расплодились полуофициальные осведомители, то там была обнаружена своя «антверпенская блондинка». В любой подозрительной блондинке видели неуловимую «ведьму с Шельды». Гертруда Вюрц, способствовавшая выдаче одного из агентов Жозефа Крозье и впоследствии бесследно исчезнувшая, тоже прослыла одним из воплощений «фрейлейн доктор». Фелиса Шмидт, мечтавшая скомпрометировать лорда Китченера, после ареста также принята была за «фрейлейн доктор». Талантливая курсантка антверпенской школы Анна-Мария Лессер не раз во время войны выдавала себя за «известную фрейлейн доктор».

Светловолосые ученицы Антверпена были быстро обучены и рассредоточены по разным странам, дабы их можно было принять за их преподавательницу, но никто из них, кажется, не появился в России или в Румынии. Женщины-агенты, действующие в этих странах, были в достаточной степени находчивы и умны, чтобы выработать свой собственный стиль. У итальянцев тоже имелась своя особая героиня, известная некоторым как «Красавица-шпионка» или «Ирма Стауб», аристократка и патриотка. «Фрейлейн Ирма» появлялась и покидала Швейцарию, строила заговоры против союзников и выбрала свой банальный псевдоним, чтобы избавить своих именитых родственников от лишних хлопот, связанных с ее дурной славой.

Глава 75Суровая дисциплина антверпенской школы

В смертельной схватке гигантов, породившей такие «взаимные обмены любезностями» противников, как торпедирование без предупреждения безоружных торговых судов, отравляющие газы, воздушные налеты на беззащитные города и различные отвратительные формы саботажа и пропаганды, казалось необходимым распространить весь этот ужас с его бесчестными и подлыми приемами на шпионаж и секретную службу. Молодой начальнице разведшколы поручено было применить жестокое новшество — заклание «глупого шпиона», т. е. трусливого, не пользующегося доверием или явно ненадежного шпиона, чья жизнь хладнокровно приносилась в жертву! Антверпенский центр не раз организовывал подобные операции. Но Эльзбет Шрагмюллер не имела ничего общего с введением этой гнусности, во всяком случае, не больше, чем с завоеванием Бельгии.