Три влечения Клавдии Шульженко

Мне поручили вести встречи со зрителями, ежедневно посвященные одной из баталовских партнерш. О каждой из них рассказывал и Алексей Владимирович, сказавший, что ему выпало счастье работать с такими замечательными актрисами, говорил и я, и сами актрисы, вспоминавшие картины, в которых снимались с Баталовым (фрагменты из этих лент сопровождали их воспоминания), говорившие, какую роль сыграла в их судьбе встреча с Художником.

Тогда же возникла идея сделать телевизионную передачу, где за час рассказать то, что в Доме кино заняло неделю. Идею подхватило Авторское ТВ, ее поддержал канал «Россия», убеждавший, что лучший подарок женщинам в день 8 Марта трудно придумать. Я написал сценарий, его тут же передали руководству канала, был назначен день съемок с Баталовым, согласившимся предоставить вместо павильона свою квартиру в Доме на набережной, и тут внезапно все остановилось. Как выяснилось позднее, телевидение не устроили благополучие историй баталовских женщин, некая «бесконфликтность» рассказов о них, что не обеспечит высокого рейтинга.

– Все понятно, – смеясь, сказал мне Алексей Владимирович. – Вот если бы я переспал со всеми героинями, а еще лучше если бы разрушил семью одной из них, заставил бы другую вскрыть себе вены, лишил бы третью способности играть без меня, оставил бы четвертую с ребенком на руках, спасался бы от преследований пятой, вознамерившейся увести меня от жены, с которой, надеюсь, мы сыграем золотую свадьбу, вот тогда бы был рейтинг и зрителей канала «Россия» не оттащить бы от экрана!

Мы разговорились о приближающемся столетии Клавдии Шульженко, о ее судьбе «прежде всего актрисы», как сказал Баталов, ее умении никогда не изменять выбранному пути, и я подумал – а ту ли я пишу книгу?

Ведь если исходить из современных требований телевидения и зрителей, прирученных им, рассказ нужно было бы построить по схеме «несчастная судьба актрисы». Материала с этой точки зрения хватило бы с избытком. Стоило только сосредоточиться на нем, отбросив творческие аспекты. И «опорными» фактами стали бы:

1. Сиротская юность (Шульженко рано потеряла мать) и ненависть к большевистской власти, в Гражданскую войну которой погиб брат Клавдии Ивановны – Николай.

2. Жестокость отца, запретившего восемнадцатилетней дочери ехать на гастроли с театром Синельникова и тем самым разрушившего ее артистическую карьеру.

3. Гибель первой любви Шульженко, жениху которой угрожал револьвером наглый Коралли.

4. Ужасающий случай с певицей в 30-х годах, когда на гастролях в Средней Азии ее жизнь подвергалась смертельной опасности: зловредная мошка укусила ее в щеку, и место укуса долго кровоточило, заставив обессиленную Шульженко прекратить выступления, и в конце концов оставило на веки вечные миллиметровый шрам на ее лице.

5. Несчастная любовь к композитору Илье Жаку – тут уже поле, где разгуляться, представилось бы особенно широким.

И так далее…

Не вступая на высокорейтинговый путь, расскажу, как накануне серебряной свадьбы рухнул брак с Владимиром Коралли, ушедшим к другой – молодой танцовщице мюзик-холла. Клавдия Ивановна не любила говорить об этом, но иногда вспоминала, какие последствия вызвала эта не такая уж невероятная ситуация.

Владимир Филиппович срочно разменял их трехкомнатную квартиру на улице Алексея Толстого, в одну из комнат вселилась семья с ребенком, и Клавдия Ивановна оказалась в коммуналке. Есть мужчины, что, покидая жен, берут с собой по-джентльменски только чемоданчик с личными вещами. Коралли – не из них. Он начал дележ имущества. Обеденный сервиз на 24 персоны: половину – тебе, половину – мне. Столовые приборы: 12 – тебе, 12 – мне, рюмки, бокалы, салатницы и вазы – то же самое.

– Может быть, и мои сережки поделим: одну – тебе, одну – мне, – предложила Клавдия Ивановна, молча наблюдавшая за дележкой…

Она осталась одна. Гоша к тому времени женился. Рядом были только костюмерша, преданная ей, да пес Кузя, души не чаявший в хозяйке. Она старалась держаться, продолжала работать, заниматься у рояля, пыталась разучить что-то новое.

Однажды, собравшись на концерт в Доме журналиста, вышла из подъезда, Кузя бросился к ней и попал под машину. Когда она принесла его домой, он еще дышал. Зарыдала она в голос – наверное, от всего, что случилась с ней в последний месяц. И не могла успокоиться. Я прибежал из Дома журналистов, где объявили об отмене концерта. Вызвали «Скорую», сделали укол, но слезы еще долго душили ее. Врач-ларинголог, пришедший на следующее утро, установил диагноз: несмыкание связок. Страшная болезнь, нередко приводящая к полной потере голоса.

А тут еще газета, сунутая в почтовый ящик добрыми руками, с фельетоном «Тузик в обмороке», обвинявшая певицу в неуважении к зрителю: «Как можно из-за собачки сорвать концерт!»

* * *

Больше года Шульженко не пела. Помогли выкарабкаться сын, его жена, друзья, поэт Борис Брянский. Он написал для нее грустные стихи: