Триалоги: импровизации на свободные темы

Одна из самых памятных импровизаций произошла в 2010 году в Южной Каролине на педагогическом факультете Coastal Carolina University с приглашенными туда школьными учителями. Сессии продолжались три дня, и впервые в моем опыте были перепробованы все возможные варианты этой деятельности. Вообще коллективная импровизация – это рай для всех, кто имеет наклонность к творческому мышлению (пусть даже скрытую или подавляемую); а тут нам удалось дойти если не до седьмого, то до третьего неба. Как я уже упоминал, есть несколько моделей импровизации, и то, чем мы занимались раньше, и в России, и в Америке, как правило, было однократной сессией по первой модели, когда все пишут вариации на общую тему. Вторая модель – это когда каждый разрабатывает свою тему, а потом поочередно пишет на темы всех остальных, но не соединяет их; а третья, самая сложная, – когда каждый соединяет поочередно темы всех остальных участников со своей, то есть логически или ассоциативно их сплетает. В Южной Каролине каждый начинал со своей темы, через 15 минут все поочередно зачитывали и обсуждали свои тексты, а потом переходили к компьютерам соседей по круглому столу и начинали печатать свой текст в развитие начатой там темы, соединяя ее со своей; потом по очереди передвигались к компьютерам других участников. Кто-то писал «Дух и нищета», другие – «Искусство на стенках холодильника», «Обувь в истории моей жизни», «Спортивная злость и соперничество», «Путешествие и пункт назначения», «Письма онлайн и на бумаге» и т. д. Импровизация продолжалась в несколько смен, причем некоторым удавалось связывать не только две, но и три темы, и все были готовы к дальнейшим подвигам, к связям четвертого, пятого порядка… но мне уже была пора улетать домой. Поскольку университет располагается на побережье Атлантического океана, трудно было удержаться и от других «импровизаций» – с воздушным змеем. Его парение напомнило мне причудливые движения мысли, которую автор то удаляет от себя, то приближает, то пускает по ветру, то дергает за нитку. Так что концы сошлись с концами, и все три дня импровизаций, хождения по берегу мыслящего океана Соляриса, чередовались с прогулками по берегу Атлантики.

Как одну из ярчайших вспоминаю также импровизацию 2001 года в Университете Эмори. К нам приехал с лекциями Дуглас Хофштадтер (Douglas Hofstadter), один из самых выдающихся современных мыслителей (и мой любимый), автор знаменитой книги «Гедель. Эшер. Бах: Эта бесконечная гирлянда», лауреат Пулитцеровской премии. Я специально приурочил к его приезду импровизационную сессию, в которой он принял участие. Предлагалось множество тем: «Привычки», «Барабаны», «Поддельные цветы», «Семиотические лакуны»… Избрали тему «Arrangements» (договоренности, соглашение, урегулирование). Трудно вообразить ученого более, чем Хофштадтер, склонного к импровизационным, ассоциативным, причудливо-затейливым, глубоко поэтическим и вместе с тем философски мотивированным ходам мысли. Но когда, после отведенного часа, приступили к чтению и обсуждению импровизаций, выяснилось, что ему ничего не удалось написать. Единственное, что он зачитал, – это список слов и понятий, которые ассоциируются у него с arrangements. В моем опыте более ста импросессий это был, кажется, единственный случай прямого отказа, когда «не сработало», «не случилось». В этой же сессии участвовала наша университетская преподавательница танца Lori Teague. И вот, не прибегая к ручке и бумаге, она вскочила на стол и станцевала тему импровизации, притом так пластически, выразительно, воодушевленно, что заслужила громкие рукоплескания.

Эта неожиданная сессия напомнила о том, что непредвиденное входит в саму природу импровизации (от лат. improvisus, «непредвиденный»). Профессиональная сила и подготовленность может вдруг, необъяснимо, дать осечку, и, наоборот, выбор нестандартных средств может привести к триумфу. Импровизация, как увеличительное стекло, фокусирует в себе все рискованное, свободное, авантюрное в творческих способностях человека. Это как бы творчество в квадрате, то есть творчество самих условий, жанров, моделей творчества. Обычно мы творим в предустановленных жанрах и обстоятельствах, обеспечивая себе уединение, покой, невмешательство случая, тогда как импровизация как раз превращает все «помехи» обычному акту творчества (присутствие других людей, разговоры, выбор неизвестной темы и пр.) в свои плюсы, в свои изначальные условия.

Новые импровизационные сообщества

В 2010 году импровизации с моей модерацией возобновились в Москве, уже с меняющимся составом участников. Чаще всего в них принимали участие критик и эссеист Ольга Балла, психолог Нина Бычкова (Люрья), психолог и поэт Ольга Сульчинская, историк науки Елена Эберле. Среди других участников: поэт и эссеист Анна Аркатова, журналист Андрей Архангельский, поэт и общественный деятель Евгений Бунимович, генеральный директор журнала «Знание – сила» Игорь Харичев, поэт и эссеист Татьяна Щербина.