Триалоги: импровизации на свободные темы

Обычно мы предпочитали конкретные и обыденные темы, такие как «знаки препинания», «деньги», «ревность», «острые и режущие предметы» и т. п., поскольку они предоставляли более богатые ассоциативные возможности, чем темы отвлеченные: «добро», «зло» или «свобода». Старое логическое правило гласит, что чем у́же понятие, тем богаче его содержание; таким образом, самые общие понятия, такие как «материя» или «дух», почти пусты. Поэтому мы старались брать явления из обыденной жизни и, следовательно, с «ничьей» территории по отношению к существующим наукам и дисциплинам. Приведу некоторые темы московских импровизаций:

Празднование дня рождения.

Тень и песок.

Украшения.

Животные в городе.

Разговор с самим собой.

Жесты и позы.

Ягоды

Коридор.

Одиночество.

День как жизнь.

Боль[22].

Выбрав тему, участники с самого начала отдают дань общности и далее уже свободны идти своими расходящимися путями. Чаще всего мы распределяли между собой разные аспекты темы. Например, для импровизации «Головные уборы» участники выбрали себе такие вариации: шляпа в героическом, трагическом, комическом, идиллическом аспектах. На импровизации «Праздные занятия»: кубик Рубика, кроссворд, головоломки и механические игрушки, лузганье семечек, жевание резинки. Тема «Деньги»: деньги как вещь, грация, ассигнации, клады, долги, инфляция, деньги и золото в эпоху романтизма, скупой рыцарь как романтик. Выбрав свой угол зрения, автор не обязан строго его придерживаться, но обычно так и получалось. Тем самым коллективная импровизация развертывалась по кругу разных тематических возможностей, проблемных разветвлений, как маленькая энциклопедия данного явления. Некоторые импровизации строились как переплетение всех аспектов и ракурсов, предложенных разными участниками, как полифоническая разработка общей темы в перекличке всех ее вариаций.

Мы разрабатывали, чередовали, совмещали разные импровизационные техники. Типичная импровизация включала семь этапов (хронометраж условный):

1. Обсуждение тем, предложенных всеми участниками (20 минут).

2. Выбор одной из них и распределение ее различных аспектов (каждый выбирал свой угол зрения на данную тему) (20 минут).

3. Написание индивидуальных текстов (1–1,5 часа).

4. Чтение вслух и устное обсуждение (1–1,5 часа).

5. Написание последующего экспромта в виде комментария или краткого обзора того, что было написано и обсуждено ранее (15–20 минут).

6. Чтение и обсуждение этих «метаимпровизаций» (20–30 минут).

7. Собирание всех материалов данной импровизации в связное целое, в «коллективную монографию», с определенной композицией и порядком отдельных глав (10 минут).

Другой, более редкий тип импровизации был более фрагментарным: каждый участник начинал писать на заявленную им тему без предварительного обсуждения. Через каждые 10–15 минут листы бумаги передавались от одного к другому до тех пор, пока тема, начатая каждым, не совершала полный круг, включив заметки всех участников. Например, один из нас писал о восприятии времени, другой – о театральной сцене, третий – о домашних животных; в результате шесть или семь тем разрабатывались последовательно шестью или семью участниками. Таким образом, вместо шести или семи индивидуальных эссе мы создавали тридцать шесть или сорок девять текстовых полос или слоев, организованных в шесть или семь тематических коллажей.

Третий тип импровизации усложнял задачу второго типа: каждый участник, заявив о своей теме, должен был не только интерпретировать темы остальных, но и соотносить их со своей темой. Например, А. начал круг с обсуждения роли денег в современном обществе; Б., независимо от А., разрабатывал тему «отношение человека к собственному имени»; В. сосредоточился на проблеме современной деревни как реликта архаической ментальности и т. д. Когда Б. получал текст, написанный А., он должен был не только продолжить предложенную А. тему денег, но и связать ее со своей темой имен, а В. дальше связывал их обе с деревенской темой. Иногда связи получались искусственными, но во многих случаях удавалось показать, как можно логически или метафорически связать данную тему со всеми остальными, как бы произвольно они ни выбирались в начале.

Смысл наших занятий может быть лучше всего передан изречением Анаксагора: «Во всем заключается часть всего…» Действительно, в импровизации третьего типа все темы, начатые независимо одна от другой, переплетаются между собой и становятся частью друг друга.

Занятия импровизациями обнаруживают несколько замечательных свойств.

Во-первых, узнаешь людей так, как никогда раньше, даже за время долгого дружеского общения. По-настоящему человек обнажается в момент спонтанного творчества, когда ему некуда укрыться, заслониться общими фразами и имитациями общения.

Во-вторых, узнаешь себя, потому что по-настоящему себя не знаешь, пока не приходит этот стрессовый момент вдохновения, изливающий из тебя то, что копилось в подсознании.