Тропа к Чехову

Известная драматическая актриса; в 1887 году исполнила роль Анны Петровны (Сарры) в комедии Чехова «Иванов» на сцене Русского драматического театра Ф. А. Корша. Чехов написал брату на другой день после премьеры: «Роль знали только Давыдов и Глама, а остальные играли по суфлеру и по внутреннему убеждению».

Голике Роман Романович(1849—?)

Известный книгоиздатель, владелец типографии, в которой печаталось первое издание сборника «Пестрые рассказы» (СПб., 1886). Был знаком с Чеховым и переписывался с ним. «Великолепнейший парень», – заметил Чехов в одном из писем.

Гольцев Виктор Александрович(1850–1906)

Журналист, литературный критик, редактор либерального журнала «Русская мысль», где печатались значительнейшие рассказы, повести и пьесы Чехова зрелых лет. Опубликовал несколько рецензий на сборники Чехова («Пестрые рассказы», «В сумерках») и ряд статей о нем: «А. П. Чехов. Опыт литературной характеристики» (1894), «Дети и природа в рассказах Чехова и Короленко» (1903), «А. П. Чехов. 2 июля 1904 г.», «Памяти Чехова» (1906) и др.

Горбунов-Посадов (настоящая фамилия Горбунов) Иван Иванович(1864–1940)

Журналист и педагог, один из помощников Л. Н. Толстого по книгоиздательству «Посредник»; в 1891 году вел с Чеховым переговоры об издании в «Посреднике» его рассказов.

Горький (настоящая фамилия Пешков) Алексей Максимович(1868–1936)

О своем знакомстве с Чеховым, состоявшемся в Ялте в марте 1899 года, Горький писал: «Рад я, что встретился в Вами, страшно рад! Вы, кажется, первый свободный и ничему не поклоняющийся человек, которого я видел» (письмо Чехову, 23 апр. 1899 г.).

К тому времени Горький хорошо знал творчество Чехова, перечитав едва ли не все, что было опубликовано. «Сколько дивных минут прожил я над Вашими книгами, сколько раз плакал над ними и злился, как волк в капкане, и грустно смеялся подолгу» (письмо Чехову, 24 окт. – 7 нояб. 1898 г.).

В свое понимание чеховского творчества Горький привносил свойственный ему романтический пафос и приподнятость. Мир Чехова казался ему «огромным», исполненным сильных страстей, могучих движений души, титанического отчаяния и протеста. Таким же «огромным», «могучим» казался ему и сам Чехов: «Я – фантазер по природе моей, и было время, когда я представлял Вас себе стоящим высоко над жизнью. Лицо у Вас бесстрастно, как лицо судьи, и в огромных глазах отражается все, вся земля, и лужи на ней, и солнце, сверкающее в лужах, и души людские. Потом я увидал Ваш портрет, это был какой-то снимок с фотографии. Я смотрел на него долго и ничего не понял…» (письмо Чехову, первая половина января 1899 г.).

Эти письма совсем еще молодого, широкого и щедрого в выражении своих привязанностей и антипатий писателя вызывали, вероятно, улыбку у Чехова. Но в целом горьковское понимание смысла, исторической значительности, художественной ценности чеховского творчества было несравненно более тонким и правильным, чем уныло-нравоучительные стереотипы либеральной критики, рассматривавшей Чехова в общем ряду с тогдашними «властелинами дум», среди которых были не только Гаршин или Г. Успенский, но и такие, ныне совершенно забытые, беллетристы, как Шеллер-Михайлов, Потапенко, Вас. Немирович-Данченко, Альбов, Баранцевич и др.

Горький в своих письмах редко ограничивался частными замечаниями или похвалами, стремясь к обобщенным суждениям, до сих пор сохраняющим историко-литературную и теоретическую ценность. Он был в числе первых, кто отметил, что чеховская драматургия представляет собою «новый род драматического искусства, в котором реализм возвышается до одухотворенного и глубоко продуманного символа». Серьезным было и замечание Горького о «Даме с собачкой» в письме, посланном после 5 января 1900 года: «Знаете, что Вы делаете? Убиваете реализм. И убьете Вы его скоро – насмерть, надолго. Эта форма отжила свое время – факт! Дальше Вас – никто не может идти по сей стезе, никто не может писать так просто о таких простых вещах…»

Есть какая-то непреодолимая словарная трудность, не позволяющая сказать, что Чехов был в литературе предшественником или учителем Горького. Они были современниками, но принадлежали не только к разным поколениям, но, пожалуй, к разным литературным эпохам. «Горький моложе нас с тобой, у него своя жизнь», – заметил Чехов в письме к Вл. И. Немировичу-Данченко 2 ноября 1903 года.