Читаем Тропа к Чехову полностью

П. М. Свободин писал Чехову об этом заседании: «Кончилось чтение. Григорович загорячился… «…странно, для представления на сцене в таком виде невозможно… так писал Достоевский… Это что-то такое между «Бесами» и «Карамазовыми», сильно, ярко, но это не комедия» (10 окт. 1889 г.; Переписка А. П. Чехова. Т. 1. М., 1984. С. 409).

Расположенность и доброе отношение к Чехову Григорович сохранил до конца своих дней.

Давыдов (настоящее имя Горелов Иван Николаевич) Владимир Николаевич

(1849–1925)

Актер петербургского Александринского театра; играл также в Русском драматическом театре Ф. А. Корша в Москве, был первым исполнителем роли Иванова (1887) и Светловидова в пьесе Чехова «Лебединая песня (Калхас)». Чехов ценил его опыт, советовался с ним: «Если верить таким судьям, как Давыдов, то писать пьесы я умею… Оказывается, что я инстинктивно, чутьем, сам того не замечая, написал вполне законченную вещь и не сделал ни одной сценической ошибки. Из сего проистекает мораль: «Молодые люди, не робейте!» (письмо Н. М. Ежову, 27 окт. 1887 г.)

Дягилев Сергей Павлович

(1872–1929)

Редактор журнала «Мир искусства» и «Ежегодника императорских театров», искусствовед, известнейший деятель русского театра. В 1902 году говорил с Чеховым о религии как основе культуры; 23 декабря 1902 года писал ему: «Нас прервали на выставке в самый интересный момент: «Возможно ли теперь в России серьезное религиозное движение?» Ведь это, другими словами вопрос, – быть или не быть всей современной культуре?» Чехов ответил ему 30 декабря 1902 года письмом, весьма важным для понимания его общественной позиции: «Вы пишете, что мы говорили о серьезном религиозном движении в России. Мы говорили про движение не в России, а в интеллигенции. Про Россию я ничего не скажу, интеллигенция же пока только играет в религию и главным образом от нечего делать. Про образованную часть нашего общества можно сказать, что она ушла от религии и уходит от нее все дальше и дальше, что бы там ни говорили и какие бы философско-религиозные общества ни собирались. Хорошо это или дурно, решить не берусь, скажу только, что религиозное движение, о котором Вы пишете, – само по себе, а вся современная культура – сама по себе, и ставить вторую в причинную зависимость от первой нельзя. Теперешняя культура – это начало работы во имя великого будущего, работы, которая будет продолжаться, быть может, еще десятки тысяч лет для того, чтобы хотя в далеком будущем человечество познало истину настоящего Бога, т. е. не угадывало бы, не искало бы в Достоевском, а познало ясно, как познало, что дважды два есть четыре».

Ежов Николай Михайлович

(1862–1942)

Литератор, фельетонист, юморист, печатавшийся под псевдонимами Ежини, Хитрини и др. Один из последователей Чехова в «малой прессе», пользовавшийся неизменной его поддержкой и покровительством. Напечатал недоброжелательные воспоминания о нем («Исторический вестник». 1909. № 8), вызвавшие скандал, долго не утихавший на страницах тогдашней печати. Редактору «Исторического вестника» С. Н. Шубинскому 23 августа 1909 года писал: «Увы! В наше невежественное время все спуталось, и беспристрастная оценка среднего писателя Чехова считается посягновением как бы на Пушкина и Гоголя!.. Я всегда буду отстаивать свой взгляд, что моя истина о Чехове – честная, и не побоюсь нападок левой прессы. Но было бы хорошо, если бы В. П. Буренин сказал несколько слов по поводу моей характеристики Чехова и хоть немного защитил меня своим сильным пером» (ГИБ, архив «Исторического вестника»).

Ермолова Мария Николаевна

(1853–1928)

Великая драматическая актриса, артистка Малого театра, сыгравшая на его сцене все ведущие женские роли, от Офелии и Марии Стюарт в трагедиях Шекспира до героинь А. Н. Островского. Чехов обращался к ней с первой своей пьесой не позднее 1881 года, надеясь, что Ермолова поставит эту во всех отношениях новаторскую, но далекую от совершенства драму в свой бенефис (подробнее см.: Чехов М. П. Вокруг Чехова. С. 62). Сохранился полустершийся черновик письма, впервые расшифрованный нами более полно при подготовке тридцатитомного академического Собрания сочинений А. П. Чехова (Сочинения. Т. 11. С. 393).

Личное знакомство состоялось, по-видимому, в 1890 году, когда Чехов в числе других приглашенных был у Ермоловой дома. 15 февраля он заметил в письме к А. Н. Плещееву: «…пообедав у звезды, два дня потом чувствовал вокруг головы своей сияние».

17 февраля 1903 года О. Л. Книппер-Чехова писала о посещении Ермоловой спектакля «Три сестры», шедшего на сцене Московского Художественного театра: «Была Ермолова, прислала в уборную каждой сестры чудесные майоликовые вазы с цветами… Была за кулисами, восторгалась игрой, говорит, что только теперь поняла, что такое – наш театр. В 4-м акте, в моей сцене прощания, она ужасно плакала и потом долго стоя аплодировала».

Перейти на страницу:

Все книги серии Школьная библиотека (Детская литература)

Возмездие
Возмездие

Музыка Блока, родившаяся на рубеже двух эпох, вобрала в себя и приятие страшного мира с его мученьями и гибелью, и зачарованность странным миром, «закутанным в цветной туман». С нею явились неизбывная отзывчивость и небывалая ответственность поэта, восприимчивость к мировой боли, предвосхищение катастрофы, предчувствие неизбежного возмездия. Александр Блок — откровение для многих читательских поколений.«Самое удобное измерять наш символизм градусами поэзии Блока. Это живая ртуть, у него и тепло и холодно, а там всегда жарко. Блок развивался нормально — из мальчика, начитавшегося Соловьева и Фета, он стал русским романтиком, умудренным германскими и английскими братьями, и, наконец, русским поэтом, который осуществил заветную мечту Пушкина — в просвещении стать с веком наравне.Блоком мы измеряли прошлое, как землемер разграфляет тонкой сеткой на участки необозримые поля. Через Блока мы видели и Пушкина, и Гете, и Боратынского, и Новалиса, но в новом порядке, ибо все они предстали нам как притоки несущейся вдаль русской поэзии, единой и не оскудевающей в вечном движении.»Осип Мандельштам

Александр Александрович Блок , Александр Блок

Кино / Проза / Русская классическая проза / Прочее / Современная проза

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее