Читаем Тропа к Чехову полностью

Кузнецова Вера Гавриловна, «девушка 21 года, по обыкновению грустная, небрежно одетая и интересная» («Верочка», 1887).

Кузьмичов Иван Иваныч, дядя Егорушки, «бритый, в очках и в соломенной шляпе, больше похожий на чиновника, чем на купца» («Степь», 1888).

Кукин Иван Петрович, Ваничка. «…Был мал ростом, тощ, с желтым лицом, с зачесанными височками, говорил жидким тенорком, и когда говорил, то кривил рот; и на лице у него всегда было написано отчаяние, но все же он возбудил в ней настоящее, глубокое чувство». Антрепренер и содержатель увеселительного сада «Тиволи», первый муж Душечки («Душечка», 1898).

Кукушкин, «действительный статский советник из молодых». «…Был небольшого роста и отличался в высшей степени неприятным выражением, какое придавала ему несоразмерность его толстого, пухлого туловища с маленьким, худощавым лицом. Губы у него были сердечком и стриженые усики имели такой вид, как будто были приклеены лаком. Это был человек с манерами ящерицы. Он не входил, а как-то вползал, мелко семеня ногами, покачиваясь и хихикая, а когда смеялся, то скалил зубы» («Рассказ неизвестного человека», 1893).

Кулакевич Степан, чиновник. «…У Кулакевича забарабанило в правом ухе и сам собою развязался галстук» («Винт», 1884).

Кулдаров Дмитрий, Митя, коллежский регистратор. «Ведь теперь меня знает вся Россия! Вся!» («Радость», 1883).

Кулыгин Федор Ильич, учитель гимназии, муж Маши. «Наш директор говорит: главное во всякой жизни – это ее форма… Что теряет свою форму, то кончается, – и в нашей обыденной жизни то же самое… Маша меня любит. Моя жена меня любит» («Три сестры», 1901).

Купоросов Евтихий Кузьмич, жилец Оттепелевых. «…Сидел у себя за столом и читал «Самоучитель танцев» («Случай с классиком», 1883).

Курятин Сергей Кузьмич, фельдшер, «толстый человек лет сорока, в поношенной чечунчовой жакетке и в истрепанных триковых брюках» («Хирургия», 1884).

Куцын Степан Иванович, городской голова. «…Имел две медали, Станислава 3-й степени, знак Красного Креста и знак «Общества спасания на водах» («Лев и солнце», 1887).

Кучеров, инженер, строитель моста, «полный, плечистый, бородатый мужчина» («Новая дача», 1899).

Кучерова Елена Ивановна, жена инженера. «…Раньше, до замужества, жила в Москве бедно, в гувернантках; она добрая, жалостливая и любит помогать бедным. В новом имении… не будут ни пахать, ни сеять, а будут… жить только для того, чтобы дышать чистым воздухом» («Новая дача», 1899).

Кушкин Николай Сергеич, барин, «маленький, еще не старый человек с обрюзгшим лицом и большой плетью». «Поехать бы в какое-нибудь наше имение, да там везде сидят эти женины прохвосты… управляющие, агрономы, черт бы их взял. Закладывают, перезакладывают… Рыбы не ловить, травы не топтать, деревьев не ломать» («Переполох», 1886).

Кушкина Федосья Васильевна, барыня, хозяйка дома, «полная, плечистая дама с густыми черными бровями, простоволосая и угловатая, с едва заметными усиками и с красными руками, лицом и манерами похожая на простую бабу-кухарку» («Переполох», 1886).


Лаев Алеша, присяжный поверенный. «…В отменном настроении и слегка пошатываясь» («Заблудшие», 1885).

Лаевский Иван Андреич, «молодой человек лет двадцати восьми, худощавый блондин, в фуражке министерства финансов». «…Был когда-то на филологическом факультете»; «…Для нашего брата неудачника и лишнего человека все спасение в разговорах. Я должен обобщать каждый свой поступок, я должен находить объяснение и оправдание своей нелепой жизни в чьих-нибудь теориях, в литературных тинах… В прошлую ночь, например, я утешал себя тем, что все время думал: ах, как прав Толстой, безжалостно прав! И мне было легче от этого» («Дуэль», 1891).

Лакеич, надворный советник, жених, «красивый и симпатичный чиновник ведомства путей сообщения» («Роман с контрабасом», 1886).

Лампадкин Илья, учитель уездного училища, «толст, мясист, одет во все широкое и напоминает ноль» («В Париж!», 1886).

Лаптев Алексей Федорович, 34-летний наследник богатейшего купеческого дома, «представитель известной московской фирмы «Федор Лаптев и сыновья». «…Кончил в университете, говорит по-французски» («Три года», 1895).

Перейти на страницу:

Все книги серии Школьная библиотека (Детская литература)

Возмездие
Возмездие

Музыка Блока, родившаяся на рубеже двух эпох, вобрала в себя и приятие страшного мира с его мученьями и гибелью, и зачарованность странным миром, «закутанным в цветной туман». С нею явились неизбывная отзывчивость и небывалая ответственность поэта, восприимчивость к мировой боли, предвосхищение катастрофы, предчувствие неизбежного возмездия. Александр Блок — откровение для многих читательских поколений.«Самое удобное измерять наш символизм градусами поэзии Блока. Это живая ртуть, у него и тепло и холодно, а там всегда жарко. Блок развивался нормально — из мальчика, начитавшегося Соловьева и Фета, он стал русским романтиком, умудренным германскими и английскими братьями, и, наконец, русским поэтом, который осуществил заветную мечту Пушкина — в просвещении стать с веком наравне.Блоком мы измеряли прошлое, как землемер разграфляет тонкой сеткой на участки необозримые поля. Через Блока мы видели и Пушкина, и Гете, и Боратынского, и Новалиса, но в новом порядке, ибо все они предстали нам как притоки несущейся вдаль русской поэзии, единой и не оскудевающей в вечном движении.»Осип Мандельштам

Александр Александрович Блок , Александр Блок

Кино / Проза / Русская классическая проза / Прочее / Современная проза

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза