Трудные дети

Но он не только внешне изменился. Теперь уже окончательно исчезло то, что оставалось от его воспитания. Не было больше мучительной двойственности и стыда за свои поступки. И та капля ранимости, что, возможно, была в нем полгода назад окончательно испарилась, не оставив и следа.

Антон меня заметил, выпрямился, так и не донеся вилку ко рту, и недовольно нахмурился. Он пытался не смотреть на меня, не привлекать внимание, но Илона цепко за держалась за него и его время, поэтому, конечно же, красноречивые взгляды заметила, а рассмотрев ту, на которую они были направлены, расстроилась и разозлилась. Уже то, что я моложе, заставляло ее нервничать и сходить с ума от ревности.

Делать вид, что мы с ним не знакомы, стало просто-напросто глупо, поэтому я все-таки решила подойти.

— Ань, я сейчас, - предупредила сокурсницу, тронув ту за плечо. Она вздрогнула, оторвалась от изучения меню и вопросительно на меня уставилась. Пришлось повторить. - Мне надо отойти. Я быстро.

— Угу, давай, - и она снова уткнулась в прейскурант.

— Здравствуйте, - через минуту я с ослепительной улыбкой стояла у их столика и изо всех сил делала вид, что не замечаю неприязненных взглядов, метающих молнии. - Привет, Антон. А вы, должно быть, Илона?

— Да, - она без особой радости кивнула и поджала сильно накрашенные блеском губы. Зря. Так у нее морщинки появляются.

Также улыбаясь, я с явной восторженностью, удивившей женщину, воскликнула:

— Как я рада с вами познакомиться! Антон столько о вас рассказывал!

— Вы ему кто?

— Жили рядом. Антон, твоя девушка даже красивее, чем ты ее описывал.

Антон кисло улыбнулся и промолчал.

Двадцать минут я лила мед поэзии в милые ушки. Расхваливала все, начиная с туфель и заканчивая прической, восторгалась ее стилем и раз десять в разной интерпретации повторила, какая же они с Антоном красивая пара. И да, я безусловно рада наконец-то встретиться с женщиной, о которой мой друг столько рассказывал. Мое обаяние работало на полную мощность, и к концу монолога, наверное, сам Антон поверил в то, что они красивая пара и замечательно смотрятся. Илона окончательно оттаяла, расслабилась и приняла меня за милую и безобидную дурочку. Еще бы, я с такой идиотской и широкой улыбкой сыпала комплиментами, что представлять опасности просто не могла.

— Приятно было познакомиться, - в конце добавила я и жестом попросила подождать маячившую Аньку, которая не знала, куда деваться от безделья. Очевидно, меню она вдоль и поперек изучила.

Женщина пожала мне руку, и золотой браслет ярко блеснул на солнце.

— Мне тоже.

Антон был готов на смертоубийство, о чем красноречиво свидетельствовали горящие обещанием глаза, но я сделала вид, что ничего не заметила. И ушла.

Он позвонил через три дня, поздно вечером, когда я готовилась ко сну.

— Алло.

— И что это был за концерт по заявкам? - его голос сочился ядом и издевкой.

— Тебе не понравилось? Предпочитаешь скандал? - в тон ему ответила я. - Ты спасибо сказать мне должен.

— За что?!

— За то, что не лишился всего в один миг. Не считай ее дурой, Тош, по ней видно, что она не такая. И все твои взгляды она видела. Успокойся, - примирительно продолжила я и понизила голос, чтобы бабка ничего не услышала. - Больше этого не повторится. У меня нет желания общаться с твоей…девушкой.

— Все такая же язва.

— Приятней слышать, когда ты смеешься, а не когда рычишь.

— Саш…

— Прости, мне пора. Завтра рано вставать.

Я повесила трубку и выключила звук. Антон позвонил на следующий день. И на следующий. И еще через день. Но встречаться с ним я не хотела и держала парня на коротком поводке. Держа дистанцию, я привязывала Антона ближе и ближе.

Он приезжал за мной в институт. На дорогой машине, в костюме и с кучей денег, которую постоянно мне демонстрировал. Он покупал мне цветы. И даже конфеты. И все чаще он говорил, что рядом со мной дышит.

— Я уже не могу там с ней, - признавался Антон и клал голову мне на колени. - Она как удавкой стягивает.

— Не кирпичи разгружаешь, Тош, - смеялась я в ответ и гладила его по растрепанной голове. - Твое дело нехитрое.

— Все-таки ты язва.

— Я знаю. И ты знаешь. В чем проблема?

— В том, что я чувствую, что скоро сорвусь, - он не шутил, говорил серьезно и почти со страхом. - Я смотрю на нее, как она улыбается, в любви признается, как красится, и мне хочется ей шею свернуть.

— Ты на женщин же руку не поднимаешь.

— Что мне делать, Саш?

— Сделай так, чтобы она сама тебя бросила.

— Поругаться?

— Ты хочешь лишиться того, что заработал потом и…кое-чем другим? - он рыпнулся, но я удержала его за плечо и заставила лечь обратно. - Уймись. Знаешь ведь, что я шучу.

— Мне не нравятся твои шутки, - кипел от ярости Антон.

— Твои проблемы. Но мы не об этом. Заставь ее разлюбить себя, вот и все.

— Как? Она со своей любовью у меня уже вот здесь сидит! - ребром ладони ударил себя по горлу. - Тошнит аж.

Как она его допекла, однако.