Царь Борис Годунов

И, разумеется, люди со страхом передавали друг другу рассказы о кометах, извечных вестницах беды. Около Троицына дня, в полдень, на небе рядом с солнцем появилась «яркая и ослепительно сверкающая большая звезда», которая была видна несколько дней, и днем и ночью, «на самой тверди, над всеми планетами, в огненном знаке Стрельца». По общему согласию, комета сулила Московскому царству неисчислимые бедствия и жестокое кровопролитие. Происходящее в небесах сильно встревожило самого царя Бориса: когда-то приглашенные им прорицатели предсказали ему, что он станет царем, но царствовать будет лишь семь лет. Тогда, услышав это пророчество, Годунов якобы воскликнул: «Хотя бы семь дней, но только царствовать». И если этот рассказ не является плодом воображения недоброжелателей Бориса Фёдоровича, то нетрудно представить себе, какие опасения в его душе должны были вызывать обрушившиеся на страну в седьмой год его царствования небесные аномалии. Разобраться в происходящем царь велел главе Посольского приказа думному дьяку Афанасию Власьеву. Власьев пользовался огромным доверием Годунова (именно он возглавлял расследование дела о попытке отравления царя Богданом Бельским; он же держал под контролем громкое политическое дело, завершившееся расправой над семейством бояр Романовых). Дьяк расспросил жившего в Москве ливонского астролога относительно завладевшей вниманием царя кометы, и тот ответил, что «Бог такими необычными звездами и кометами предостерегает великих государей… Царю следует хорошенько открыть глаза и поглядеть, кому он оказывает доверие, крепко стеречь рубежи своего государства и тщательно оберегать их от чужеземных гостей, ибо в тех местах, где появляются такие звезды, случаются обычно немалые раздоры».

Россия в начале XVII века

В октябре 1604 г., когда в небе вспыхнула сверхновая Кеплера, границу Московского государства перешло войско «царевича Дмитрия Ивановича». Споры о том, кем был этот человек, не утихают по сей день. Власть как заклинание твердила, что это был бывший холоп бояр Романовых, беглый монах-расстрига Григорий Отрепьев. Немало элегантных, но ни на каких источниках не базирующихся версий выдвинули позднее беллетристы и публицисты, представлявшие Лжедмитрия I незаконнорожденным сыном Ивана Грозного и даже князя Андрея Курбского. Но многие, слишком многие русские люди в том роковом для страны 7113 году твердили друг другу, что Господь наконец-то услышал их молитвы и законный наследник Ивана Грозного возвращается на отеческий престол, чтобы покарать узурпатора и цареубийцу Бориса Годунова.

«Присяга Лжедмитрия I польскому королю Сигизмунду III». Художник Н. Неврев

Известие о появлении самозванца не стало для Бориса Годунова полной неожиданностью. Получив первые сведения о нем, Борис Годунов явился в Боярскую думу и категорически заявил боярам, что точно знает – это их рук дело. И хотя никаких доказательств этого тезиса царь так и не предъявил, многие ученые согласны с мнением Годунова. По образному выражению В. О. Ключевского, самозванец «был только испечен в польской печи, а заквашен был в Москве». Судя по сохранившимся документам, Лжедмитрий до начала 1602 г. был монахом в патриаршем Чудове монастыре, пользовался благосклонностью Патриарха Иова, при котором исполнял обязанности секретаря и в таковом качестве нередко сопровождал владыку в Кремль. Однажды монах Григорий Отрепьев неосторожно похвастался другим инокам, что будет он вскоре на Москве царем. После этого ему пришлось бежать из Москвы, спасаясь от ареста. Произошло это в самый разгар голода, в Великий пост 1602 г. Уйдя через границу Речи Посполитой, Отрепьев некоторое время жил во владениях князя Острожского, а затем, сбросив монашеское платье, нанялся на службу к другому магнату, князю Адаму Вишневецкому. Именно там он и заявил впервые о том, что на самом деле он – младший сын Ивана Грозного, царевич Дмитрий Иванович Угличский.

Портрет Лжедмитрия I. Неизвестный художник